М+ж
Шрифт:
– Вот именно. Согласись, но в этом были и свои плюсы.
– Я бы посмотрела на тебя во время таких "плюсов". И все-таки, как?
– Аламанаирэзатаэнатта Дюрандыранндаль Ивоннелинтильда Фригг
– Что - что?
– О, Фригга, каких тугодумов приходиться защищать - гида возвела очки к небу.
– О, Фригга, с какими еб... слегка отклоненными от нормы родственниками мне приходиться иметь дело.
– Так и быть, можешь называть меня Алаир.
–
– Давай лучше я стукну тебя челюстью об стол, а потом, так уж и быть, соберу оставшиеся зубы, пойдет?
Тон гиды не изменился, однако у принцессы резко пропало всякое желание спорить. Принцесса села на кровать, застеленную прозрачным балдахином.
Сама свадьба прошла гораздо быстрее, чем во Фригидии. Молодые (вернее - молодая невеста и жених, чей возраст обычно любили описывать словами "Мать честная он еще не помер?") шустренько поклялись друг другу в верности в храме Маскула, обменялись ритуальным оружием и покинули обитель, напрочь игнорируя издевательские крики "горько".
Наступало время самого интересного -брачной ночи.
Перед входом в брачный альков, жених покинул ее, сказав при этом, что ему нужно принять какие - то таблетки. Судя по тому, как при этом переглядывались служанки, Грун Шушоранский пил явно не витаминки.
Принцесса хмуро разглядывала брачный загон. Женишок, который остался на этом свете только вопреки стараниями дорогих родственников, не спешил баловать невесту.
Обстановка была достаточно интимной - пара окон, стол шкаф и дверца, ведущая в ванную. Принцесса представила совместное утреннее омовение и сильно пожалела, что не родилась слепой.
Большую часть комнаты занимала огромная кровать, на которой бы спокойно поместились три Менархеи. Учитывая, что в лежачем положении дорогая маменька занимала примерно столько места, сколько двое нормальных людей, ложе было явно предназначено для оргий.
В коридоре послышался звук, с которым обычно пожилой слепой хомяк пытался залезть на молодую самочку. Великий Грун искал кнопку.
Сари еще раз мрачно осмотрела комнату. В отличии от Ниал, у нее не было страсти к определенному виду оружия. В случае опасности принцесса оборонялась всем, что было под рукой.
Взгляд девушки остановился на вазе, в которой лежали длинные желтые фрукты, названия которых она не знала. Форма их красноречиво намекала на то, что может ожидать принцессу, если витаминки не подействуют. А вазочка - то хрустальная. Отлично.
Кара ухмыльнулась и придвинулась ближе. Пусть только попробует ее тронуть, старый пер...страдающий недержанием газов дедушка, я его мигом отп...нанесу увечья тяжкой формы.
Гидда поправила очки и достала планшет со сборников стихов галактики невосстановленной. Перед тем как начать убивать, она обожала читать поэзию.
Двери разъехались в стороны, явив муженька во всей красе. Великий Грун снял свою метровую тиару и ростом был чуть ниже Кары . Тяжелый парчовый халат, в котором старая мак...представительница семейства приматов преклонного возраста, была на церемонии, сменила длинная мужская ночнушка.
Сари не удержалась и хихикнула. Грозный король Шушораны напоминал уродливую бородатую фею - переростка.
Этикет требовал жене подняться и приветствовать супруга глубоким поклоном. Кара
не пошевелила и пальцем. Грун насупился и даже как будто растерялся. Короля Шушораны можно было понять. Последний раз существо женского полу находилось в его постели пять лет назад, когда на его перине прилегла поспать уборщица.Молоденькая нахалка развязно кинула в рот черешенку. Грун продолжал стоять посередине комнаты, терпеливо ожидая действия таблеток.
Прошло десять минут.
Потом еще пять.
Черешни в вазе кончились. Сари скучала. Грун никогда еще не чувствовал себя настолько ущербным.
Еще пять.
Молодая невеста зевнула. У Груна начался отсчет.
Что бы ни говорили злые языки, самодержец Шушоранский никогда не был сумасшедшим. Для своего возраста он вел себя несколько гиперактивно, но все же всегда оставался в полном сознании и с ощущением реальности происходящего.
Но у него была так называемая "точка невозврата", после которой пытаться что - то исправить было бесполезно.
Каре стало интересно - жив ли еще ее муж? Для того, чтобы проверить, принцесса окончательно разболталась и плюнула в мужа косточкой.
Сосуд наполнился доверху, и кипяток хлынул через бока. Грун взревел, затопал ногами и попер на брачное ложе с запалом молодого буйвола.
Кара не шелохнулась. Любимая маменька, чтоб ее на трое на сеновале совершили групповой половой акт, когда злилась, творила вещи и похуже. Старый да...человек с альтернативно протекающими умственными способностями, тянул лишь на слабую троечку.
Принцесса кинула в рот еще три косточки, чтобы выстрелить картечью. Потрясая кулаками, Грун прыгнул на кровать.
Косточки пошли не в то горло. Принцессе стало резко не хватать воздуха.
Гидда, которая в это время проливала слезки над судьбой очередного манерного страдальца, вся проблема которого заключалась, в том, что никто не может оценить истинной меры страдания его страдания, внезапно осознала, что скоро может стать хранительницей трупа.
Показавшиеся из -за спины крылья с силой ударили девушку под лопатки. Сари закашлялась. Одна из косточек угодила муженьку в глаз.
Дедуля взревел. Стекло лопнуло. Где - то далеко в доме прислуги заплакал ребенок, но ему тотчас отвесили хорошего подзатыльника, а потом окунули вниз головой в бочку с холодной водой. В Шушоране это было лучшим средством для избавления от испуга и заикания.
Сари слетела с ложа любви, чудом устояв на ногах. Грун ударился головой об стол. На его движениях это ни капельки не сказалась. Мгновение - и тарелка, заготовленная в качестве оружия, уже летела принцессе в голову.
Гидда шмыгнула носом и выставила защиту. Блюдо грохнулось на пол, бананы раскатились в стороны. На том месте, где они падали, начинали прорастать банановые деревья. Алаир обладала мощью земли и зелени.
Старого долб...человека со слегка искаженным восприятием реальности, это не остановило. Грун призвал Клинок Маскула и срубил садик под корень.
Принцесса попятилась назад, случайно задев крыльями растущий на подоконнике кактус. Алаир довершила дело и послала горшок прямо в дорого мужа. Грун взвыл. Кактус врезался прямо в лысину, где еще жалко торчали реденькие волосенки монарха.