Чтение онлайн

Когда день подошел к концу, дамы всем скопом удалились и оставили меня в покое. Наступила благословенная тишина. Я практически рухнула на диван, подняла умоляющий взгляд на Лисичку, которая была по-прежнему свежа и полна сил, и робко поинтересовалась: сколько раз мне еще предстоит выдерживать подобную экзекуцию в подобных масштабах. Лиса успокоила, заверив, что основная работа сделана, осталась только подгонка. Я выдохнула с облегчением и откинулась на спинку дивана.

– Госпожа, – в комнату заглянула Ани, – милорд Ален зовет вас к себе.

– Иду.

Я со вздохом поднялась и пошла вниз.

– Устала? – с улыбкой спросил Ален, когда я махнула рукой в качестве приветствия и подошла к нему.

– Не то слово.

– Тогда не буду ходить вокруг

да около. Завтра в пять часов после полудня вы с Лисой отправляетесь в театр. Это та трагедия, о которой она говорила. Надеюсь, несмотря на то что Сеферы присоединятся к вам, ты хорошо проведешь время.

– Сеферы? – нахмурилась я. – Оба?

– Не уверен. Сын пока не полностью разделяет планы отца, но Валар слишком долго шел к своей цели, чтобы остановиться на полпути. Мнение отпрыска его мало интересует, так что он может хоть изойти желчью, но в результате сделает так, как хочет отец. Небольшое напутствие: будь осторожнее в высказываниях, веди себя в соответствии со статусом, но добейся того, что нам требуется. А именно, приглашения на обед.

– Поняла. А если будет кто-то один?

– Тогда ты получишь удовольствие общаться с папой, если сынок взбрыкнет. Но на обеде он будет обязательно.

Я задумалась. Ален не знает о том разговоре, случайной свидетельницей которого я стала. Но если припомнить слова Марка, то он действительно не горит желанием идти под венец не только со мной, а в принципе. Однако с решением отца согласился. Так и сказал: «Приму его выбор как свой». Получается, что вскоре он справится с недовольством, перестанет вести себя как мужлан и превратится в того обольстителя, с которым я познакомилась в храме. И устоять перед таким Сефером будет крайне сложно, в этом я успела убедиться. У меня даже от грубияна разум уносит в неведомые дали, а если он целенаправленно начнет меня обольщать? Вполне вероятно, что я смогу забыть о собственных планах. А этого допустить никак нельзя.

А еще меня жутко напрягает его папаша. Под внешней маской благожелательности и радушия скрывается не только удачливый делец, который заработал настолько огромное состояние, что стал кредитором невероятного количества влиятельных лиц, но и прожженный политик и интриган. В ином случае его давно бы устранили те же самые сильные мира сего, которые сейчас с улыбкой занимают деньги. Никто из них не любит отдавать долги, и вряд ли бы его с радостью принимали в домах. Скорее, наоборот, стыдились бы и тщательно скрывали факт знакомства. А Валар Сефер вхож в высшее общество, его торговые предприятия процветают, значит, он прихватил многих «кредитуемых» еще на чем-то, потому что одними деньгами нельзя так приручить людей. Впрочем, это неудивительно, шкафы аристократии настолько забиты скелетами, что двери не закрыть.

В целом хорошо, что Сефер-старший заинтересован в наших добрых взаимоотношениях, пусть даже цель его столь неожиданного расположения – пропуск для сына на трон Антарии. Но очевидно и другое: ни в коем случае нельзя дать ему козырь против нашей семьи, иначе планы, что Ален в любой момент освободит меня от Марка Сефера, если дело дойдет до помолвки, рассыплются прахом.

– О чем задумалась?

– Валар Сефер, – я задумчиво покрутила кончик косы вокруг пальца, – он мягко стелет, но как бы не оказалась эта перина набита гвоздями вместо пуха. Спать жестко будет, да и опасно.

– Ты права. Хотя ты понравилась ему. Старик чувствителен к знакам женского внимания, вот и воспользуйся этим.

– Очаровать? Это будет выглядеть глупо.

– Я имел в виду другое. Он очарован твоим умом и манерами, но внуши ему желание заботиться о тебе, тогда он будет одергивать сына и не даст ему обидеть тебя.

– В любом случае он будет преследовать интересы своей семьи. Что ему до меня? – с сомнением протянула я.

– Хорошо, что ты не заблуждаешься на его счет. Это даст тебе козырь. Не позволяй ласковому обращению затуманить разум и расслабиться, думая, что тебе ничто не угрожает.

– Ален, я не уверена, что смогу сыграть с ним. Одно дело – обдурить заказчиков

или стражей, но тут другой уровень. Достигла ли я его, чтобы быть на равных с таким противником?

– Надо было думать об этом раньше, до того, как начала игру и втянула в нее всех нас. Теперь тебе остается только достичь нужного уровня в самые кратчайшие сроки. Права на ошибку у тебя нет. Со своей стороны я помогу тебе во всем, но сыграть за тебя я не в состоянии.

– Все яснее ясного.

Замолчала и принялась дергать многострадальную косу. Ох, Ален, даже тебе я не признаюсь, что боюсь до безумия. Что не потяну, что сорвусь. Но я справлюсь с собой. Ведь даже следилки, помимо озвученного варианта, мне нужны для еще одного дела. Не знаю, права я или нет, но вчера решила, что если привыкну к облику Сефера, перестану так остро на него реагировать. С запахом проблема решена. Когда я надеваю браслет, желания, вызываемые ароматом соли и полыни, уже не сбивают с ног, и я перестаю вести себя как полная дура. Но остальные чувства… Не могу же я отключить их все. Это все равно что остаться калекой. Постараюсь справиться со своими проблемами так же, как принято изгонять страх. В таких случаях обычно человека заставляют делать то, что вызывает у него ужас, пока он не не станет воспринимать это как нечто привычное… Надеюсь, у меня все получится.

– Лер, о чем ты снова задумалась?

– Не важно, – улыбнулась я. – Пойду спать, мой хороший. Завтра предстоит сложный день.

– Конечно. Спокойной ночи, Рыжик. Лиса сегодня останется у нас или снова сбежит?

– Не знаю, – пожала плечами я и поднялась с дивана. – Лиса полностью оправдывает свое имя. И хоть она не кошка, но все равно гуляет, когда и где хочет.

– Ей можно позавидовать.

– Мне кажется, боги наконец поняли, что незаслуженно обижали ее, и теперь пытаются реабилитироваться.

– Нам не дано предугадать, какие цели они преследуют, подвергая нас тем или иным испытаниям. Остается только уповать на их справедливость и продолжать верить, что в наших силах строить жизнь так, как мы того хотим. Кстати, Валар Сефер – яркий пример человека, которому это удалось.

Я подошла к брату, запустила пальцы в его волосы и взъерошила. Потом наклонилась и поцеловала его в щеку:

– Я верю, Ален. И только эта вера заставляет меня идти вперед, несмотря на преграды. Сладких тебе снов, не засиживайся допоздна.

Театр не особо отличался от прочих зданий похожего назначения. Трехэтажное строение из светлого камня с плоской крышей. Высокие белоснежные колонны поддерживали величественный портик, украшенный изысканными барельефами. Широкая удобная лестница приглашала внутрь, чтобы гости могли насладиться не только игрой актеров, но и роскошью обстановки. Мрамор преобладал в отделке и наравне с позолотой создавал неповторимый дух роскоши и изящества.

Театр включал в себя не только основную сцену, партер, три яруса лож, галерею и несколько помещений, где, например, гости собирались для игры в карты, к нему также был пристроен и маскарадный зал, который традиционно использовался для проведения праздника Интры. Прекрасная планировка позволяла чувствовать себя комфортно приблизительно тысяче человек, в чем мне предстояло скоро убедиться на маскараде.

Мы с Лисой приехали непосредственно к началу спектакля и постарались побыстрее подняться на второй этаж, чтобы занять ложу и избежать излишне назойливых взглядов. Но оказавшись внутри, я поняла, что мои надежды тщетны. Не успели мы занять мягкие кресла, обитые красным бархатом, и оглядеться, как я начала ловить взгляды присутствующих, как сидевших в партере, так и тех, кто постепенно занимал другие ложи.

Спустя минут десять, сказать, что я чувствовала себя неуютно, не сказать ничего. Слишком много народу вокруг, и все, пускай и не явно, но постоянно посматривали в сторону ложи, в которой расположились мы с Лисой. Нервы были напряжены до предела, хотя я знала, что за все то время, что прошло с момента, как мы вышли из экипажа, я ничем не выдала своего страха или волнения.