Ламентации
Шрифт:
— Значит, придется мне драться? — спросил Уилл.
— Да, придется, — подтвердил Говард.
— Нет! — возразила Джулия.
Говард, прищурившись, взглянул на нее:
— Если он не будет драться, он станет изгоем, отверженным.
— Ты рассуждаешь так, будто мы все еще в Африке. Здесь тебе не глушь, не отсталая страна!
— Отсталость тут ни при чем, — возразил Говард. — Просто мальчишки — те же мужчины на ранней стадии развития: дикие, жестокие.
— Лучше бы у меня родились девочки, — вздохнула Джулия.
— Лучше бы мы не уезжали, — сказал Уилл.
— Выше нос, — подбодрил сына Говард. — Всего-то нужно задать перцу этому парню.
Чтобы
— А близнецы? Их тоже надо учить, как задать кому-то перцу?
— Близнецы не такие, — сердито возразил Говард. — Не завидую тому паршивцу, кто посмеет их тронуть!
Тут Уилл опустил кулаки, отец подсек его, и Уилл отлетел к двери старого угольного сарая.
— Надо прикрываться, Уилл! Вставай!
Уилл с трудом поднялся и, избегая взгляда отца, бросился в дом. Джулия услыхала топот, грохот хлопнувшей двери.
— Ну, что я говорил? — обратился к ней Говард. — Рохля!
Джулия подняла взгляд на окно Уилла.
— Говард, не напоминай ему, что он не такой, как все.
— То есть как?
— Он видит себя в зеркало. У Маркуса волосы как у меня. Джулиус — вылитый ты. Мне кажется, Уилл чувствует себя лишним.
— Научится драться — прекрасно здесь приживется.
Джулия пристально посмотрела на мужа.
— Говард, а ты как прижился? — спросила она. — Я про работу. Ты ничего не рассказываешь.
— Отлично, — заверил Говард. — Все хорошо, родная.
За два месяца до приезда в Саутгемптон Говард летал в Англию искать работу. Найджел Барр, предложивший ему место, не отличался восторженностью, как Гордон Снифтер или Симус Тэтчер. Мистер Барр не колесил по свету, он просто сидел в главной конторе «Пан-Европы» и каждые двадцать минут принимал нового кандидата.
— Еще один южноафриканец, — зевнул он и, нажав кнопку шахматных часов, отделанных деревом и медью, начал собеседование: — Ламент, так? В школе мы ставили спектакль «Ламентации» по книге «Плач Иеремии». Слыхали?
Говард покачал головой — роковая ошибка, поскольку мистер Барр принялся пересказывать сюжет, а заодно описал свою краткую актерскую карьеру.
— Я был самым юным капитаном Крюком [11] за всю историю. В пятнадцать лет у меня прорезался баритон и я стал незаменим в пантомиме!
Вскоре баритон мистера Барра умолк: звякнули шахматные часы, в дверь постучал очередной кандидат.
Говард сделал последнюю попытку заговорить, когда мистер Барр указал ему на дверь.
11
Капитан Крюк — персонаж романа Джеймса Барри «Питер Пэн» и одноименной пьесы, пират, главный враг Питера Пэна.
— Я согласен даже на небольшую зарплату, — проронил он.
— Все согласны! — рявкнул Барр.
Говард прошел еще семь собеседований, но работу ему предлагать не спешили. Он боялся, что во всех компаниях его опережает таинственный южноафриканец, на которого намекал мистер Барр. Поэтому, когда из «Пан-Европы» ему прислали письмо и пригласили работать в дэнхемский филиал, Говард не раздумывал и тут же заказал для всей семьи билеты в Англию.
Зарплату
предложили по английским меркам скромную. Чуть больше, чем в медной компании, зато в Альбо не надо было платить за дом и машину и можно было нанять повара и садовника. В Англии только богачи могли держать прислугу.«Пан-Европа» поставляла нефть и газ во все концы континента. Эта фирма-гигант была известна всем и каждому, как «Датч Ойл». Ее эмблема красовалась всюду — на грузовиках, бензобаках, рекламах в метро, — но на сей раз Говард не чувствовал гордости. Дэнхемское отделение находилось в бункере: ряды картотечных шкафов и голые стены, не считая чучела окуня на подставке над столом Говарда; в дождливую погоду рыбина будто ухмылялась — должно быть, вспоминала лучшие дни. По крайней мере, так казалось Говарду. В «Пан-Европе» он ничего не проектировал — на это хватало молодых талантов. Говарду поручили разбирать жалобы клиентов. Он проверял стыки труб, осматривал неисправные клапаны и поручал ремонт опытным инженерам «Пан-Европы». Из списка инженеров на двадцать папок он выбирал нужного и давал ему точные указания.
Когда клиенты жаловались на неисправную технику, в ответ полагалось быть безупречно вежливым. Бедняга Говард Ламент! Ему досталась работа не для творца, а для бюрократа. Что сталось с его планом орошения Сахары? А с моделью искусственного сердца? Как мог он — блестящий молодой инженер, бунтарь — пустить под откос свою карьеру? Он избавил сыновей от сомнительной чести быть привилегированными белыми в нищей африканской стране (а заодно от опасности вместе со сверстниками примкнуть к очередному расистскому режиму). Безбедную жизнь он променял на полдома в Эйвон-Хит (с видом на бреющегося соседа) и подержанный «моррис», который не заводился в дождь, то есть девять дней из десяти. И самое страшное, он чуял нутром, что попал в ловушку.
Радовали Говарда лишь любящая жена и трое здоровых ребятишек. И отчасти то, что ему всего тридцать пять и он еще молод. А значит, дела пойдут на лад.
Да поможет Бог Риллкоку
По пятницам в школьной столовой устраивали утреннюю службу. Пока хор пел «Иерусалим», Уилл пробовал представить, что за Иерусалим получился бы здесь, среди унылых муниципальных домов на Рэтклифф-стрит, с газончиками размером с почтовую марку и покосившимися антеннами. Накануне он, забравшись на кедр на заднем дворе, разглядывал бесконечные ряды двухквартирных домиков — как нарезанный хлеб: отдельные, но так близко друг к другу, что между ними прошло бы лишь лезвие ножа. Немудрено, что британцы расселились по всему земному шару — хотели убраться подальше от этих гадких домишек с узкими лестницами, сиреневыми обоями в цветочек и булькающим водопроводом.
Мистер Бро читал из Ветхого Завета, пока повара громыхали кастрюлями, а из кухни неслись незабываемые ароматы. Пятничное меню было форменным издевательством: замороженные рыбные котлеты, клейкая подливка, безвкусный горох, а на десерт — желе: непонятное вещество, похожее на взбитый вазелин, тошнотворно-сладкое, ядовито-лилового цвета, который через несколько лет станет последним писком моды на Карнаби-стрит. [12]
Когда мистер Бро умолк, настала очередь Тагвуда читать отрывок из Нового Завета.
12
Карнаби-стрит — улица в Лондоне, известная своими модными магазинами.