Чтение онлайн

«Особенный ребенок», — подумала Роза. Хорошо, что можно представить жизнь дочери, пусть даже глазами девятилетнего мальчишки. Нечего сказать, у Джулии на все есть свое мнение. Эту черту, унаследованную от нее же самой, Роза считала недостатком.

— Увидим кусочек истории, — объяснял близнецам Говард.

— А поесть там дадут? — спросил Джулиус.

— Это настоящее чудо — двухтысячелетняя крепость, построенная без единого камня!

— А еда там не такая древняя? — буркнул Маркус.

Поездка выходила недорогой — на машине в одно

из исторических мест Англии. Мэйден-Касл — крепость на холме, бывший оплот бриттов близ Дорсета. Ныне от нее осталась лишь травянистая пустошь, окруженная рвами, видными лучше всего с самолета. В 43 году нашей эры крепость покорил римский император Веспасиан. Тридцать восемь защитников крепости были похоронены в полном боевом облачении — в знак уважения со стороны римлян. Говарду были дороги эти подробности, и по пути в Мэйден-Касл он старался заразить сыновей своей увлеченностью.

Близнецы остались равнодушны. Лишь когда один толкнул другого локтем и на заднем сиденье завязалась драка, им стало интересно, и Говарду пришлось остановить машину и усадить между ними Уилла. Тот придумал игру: вспоминать блюда на каждую букву алфавита. Но после сосисок и тортов игроки зашли в тупик: никто не мог придумать блюдо на «у», и все трое заснули от перенапряжения ума.

Во время затишья Джулия еще раз попробовала расспросить Говарда о работе.

— Как работа, милый?

— Отлично, — произнес Говард.

— Правда?

Говард почувствовал недоверчивый взгляд жены.

— Ну, не все гладко, — признался он, — но работа есть работа.

— Что не так?

Говард молчал. Впереди виднелась развилка, и в мыслях он тоже был на распутье. Говард свернул налево и включил «дворники»: по стеклу барабанил дождь.

— Расскажи мне.

Говард мог бы пожаловаться на маленькую зарплату, но дело было не в деньгах, а в разбитых надеждах. Если сознаться, что эта работа гигантский шаг назад, что он серьезно просчитался, — что подумает Джулия о нем, о человеке, мечтавшем когда-то оросить Сахару?

— Ну, платят мало, — выдавил Говард.

— Согласна, — отозвалась Джулия. — Ты достоин большего.

— Англия — не Африка: большие деньги здесь получает лишь кучка людей.

— Понимаю, — согласилась Джулия. — Мы жили очень богато, правда?

— Да. — Говард сглотнул.

Джулия ласково сжала ему руку.

Говард молча свернул на кольцевую развязку и продолжил путь на запад. Мимо проносились дома. Впереди простиралась равнина, широкая и зеленая, над головой клубились тучи, а Говард и Джулия сознавали, что упустили свое счастье.

— Милый, — начала Джулия, — что ж ты не попросишь повысить тебе зарплату?

— Пока рано, я ведь еще новичок.

— Но ты прекрасно работаешь, разве нет?

— Конечно, но так рано просить не принято.

Джулия нахмурилась: ей напомнили, что она мало смыслит в служебных делах. У Говарда есть начальство. Он знает, что к чему.

Когда они вылезли из машины, из-за туч выглянуло солнце. Дети пустились бегом, взбирались вверх по крутым насыпям и скатывались вниз, крича до хрипоты. Наконец они очутились в центре, на ровной травянистой площадке в форме восьмерки, окруженной рвами. Земляная крепость, без стен, без башен. Джулия прижалась к Говарду, взяв его под руку; ветер трепал ее волосы, играл отворотами брюк Говарда. На минуту они задумались о полосе неудач

в их жизни: дружба, прерванная, когда Джулия последовала за мужем; жалкая работенка, на которую согласился Говард, чтобы кормить семью. Никто не предупреждал их о подобных жертвах. Но при всех несовершенствах их союза, Джулия и Говард по-прежнему верили, что идут одной дорогой и ведет их одна и та же звезда.

Пока близнецы изображали кровавую схватку бритта с центурионом, Уилл, лежа на спине, пытался представить, будто живет в здешнем поселке тысячу лет назад, когда люди не колесили с места на место, задолго до машин и океанских теплоходов.

В утренних футбольных матчах Уилл забил несколько мячей, чем расположил к себе Дигли, и тот пригласил его в гости, в муниципальный дом, где жил с матерью и старшей сестрой. Крошечный газон был безупречно ухожен: ровный зеленый квадратик, а вокруг — аккуратно подстриженная живая изгородь.

Поднимаясь по узкой лестнице, Уилл заглядывал в комнаты: в каждой — свои обои в цветочек и в каждой — по кошке.

— Мой папа воевал в Египте. Сущий ад! — рассказывал Дигли. — Он забирался на пирамиды. А умер от воспаления легких, когда я родился. Но осталась его форма. С большущей дырой от удара штыком!

Дигли показал Уиллу форму. Огромную — его отец, наверное, был великаном, — зеленую, из грубой шерсти (и всю в кошачьих волосах). Уилл просунул палец в дыру от штыка и весь затрясся противной дрожью. Комната Дигли была увешана моделями самолетов. С кровати на них глядел жирный полосатый котище.

— Это Геббельс, — объяснил Дигли. И указал на выставку самолетов: — А это Битва за Англию. [13]

Дигли знал все немецкие самолеты, от «мессершмитов» до «фоккеров», и все британские тоже. Мать его работала медсестрой в больнице, а старшая сестра — кассиром в супермаркете. Когда подошло время пить чай, Дигли стал шарить в холодильнике, а Уилл на каждом шагу спотыкался о кошачьи блюдца по углам.

— Черт! — ворчал Дигли. — Ничё нет пожрать!

Они умяли тарелку холодной фасоли на двоих.

— Так, наверное, ели в войну. Все-таки лучше, чем полное брюхо свинца, а? — ухмыльнулся Дигли.

— Папа, ты воевал во Вторую мировую? — спросил Уилл за ужином.

— Нет, я был еще мальчишкой, — ответил Говард.

— И даже формы у тебя не было?

— Даже формы. Мне было всего пятнадцать, когда кончилась война.

Уилл лег спать расстроенный.

— Твое счастье, что у тебя такой молодой папа, — сказала Джулия, увидев, что Уилл не спит.

— Я не говорил, что жалею, — возразил Уилл.

— Не говорил, конечно, — согласилась Джулия. — Но подумай, война — это ужасно! Мы уехали из Африки, потому что там могла начаться война. На войне люди гибнут, остаются без рук, без ног. Радуйся, что твой папа жив-здоров!

Уилл, конечно, любил отца, но подумал, что небольшая штыковая рана ему не повредила бы.

— Зараза! — буркнул он.

— Сначала дерешься, теперь ругаешься, — ворчала Джулия. — Похоже, твой новый друг на тебя дурно влияет.