Чтение онлайн

Когда он вылез, Аякса с шершнями и след простыл. Бак заковылял к близнецам, сидевшим на корточках у сточной канавы.

— Где мой пес?

Маркус и Джулиус указали на люк.

Взбешенный Бак поднял решетку, чтобы выпустить пса на волю.

— Аякс! Аякс! — кричал он. — Ко мне, малыш!

Из недр канализации несся жалобный вой.

Но вместо собаки из люка тучей вылетели шершни. А через миг близнецы отпрянули, отброшенные назад волной едкой вони: это выскочил наружу пес, укрывавшийся от шершней в луже дерьма.

— Дьявольщина! — взвыл Бак, увидев, что вокруг Аякса вьется новый рой — мухи, жирные синие мухи, которым не терпится отложить яйца в живую навозную кучу.

Бедолага-пес со всех ног припустил к дому, а по пятам за ним гнался Бак, спеша

преградить ему путь.

— Эта парочка — дьяволово отродье! — орал потом Бак на Говарда. — Чтоб ноги их не было на моем участке!

В тот вечер близнецы от души повеселились, рассказывая за ужином о своих похождениях. Говард пришел в восторг, но мама, чувствовал Уилл, была мыслями где-то далеко. Слушая радио, она оперлась о крышку стола, точно на нее давил тяжкий груз.

— Мамочка, что по радио?

Джулия вытерла слезы, отвернулась от окна.

— Ничего, Уилл.

— Почему ты плачешь?

— Боже мой. — Джулия закрыла лицо руками. — Боже!

А близнецы все визжали от смеха. Они как раз добрались до того места, когда Аякс вылез из люка весь в навозной жиже. Но Говард поднялся со стула, перекинулся парой слов с женой, и Джулия уткнулась ему в плечо.

— Что случилось? — спросил Уилл.

— Умер человек. Далеко отсюда. Американский президент, — объяснил Говард.

Уилл не видел маму такой беззащитной с того самого дня, как родились близнецы. Отрешенность в ее позе пугала его, и Уилл не удержался от расспросов:

— Кто? Кто умер?

— Его звали Кеннеди. — Джулия смахнула слезу.

Фамилия незнакомая. Похожа на «крендель». Умер человек. В далекой стране. Человек по фамилии Крендель. И для восьмилетнего мальчугана это тоже горе.

Даже в таком захолустье, как Альбо, жители, оставив на время сплетни, обсуждали убийство. Как заметили Ламенты, каждый воспринимал эту новость в свете своей жизненной философии. Бак Куинн, к примеру, знал Америку лишь по немногим вестернам и представлял ее дикой, беззаконной страной.

— Никакого уважения к властям. Вот в чем главная беда Америки, — сказал он, узнав об убийстве. — Не удивлюсь, если его застрелил чернокожий.

— Вообще-то убийцу уже поймали, он такой же белый, как и вы, — ответил Говард.

Гибель Кеннеди перевернула судьбы миллионов, но для Бака Куинна главным событием в жизни стало избрание первого черного президента Северной Родезии в 1964 году. В том же году Северную Родезию переименовали в Замбию, а Куинн начал подумывать о переезде в Южную Родезию, чтобы предотвратить там подобные безобразия.

Вскоре после избрания президента Каунды [8] в гости к Уиллу пришел Мэтью Куинн с пластмассовой гранатой и двумя патронташами крест-накрест, по-разбойничьи. Уилл попросил дать их поносить, но Мэтью не спешил.

— Обещаешь драться за белых? — спросил Мэтью.

Уилл кивнул.

— До последней капли крови?

Джулия увидела, как Уилл разгуливает по саду, а сзади волочатся патронташи. И пришла в ужас: неужели все хорошее, чему она учит сына, тотчас забывается, стоит ему поиграть с соседскими детьми?

Говард был доволен, что Джулию одолели сомнения насчет Альбо.

— Вот почему надо уезжать в Англию, — настаивал он. — Все-таки англичане — народ цивилизованный, просвещенный. Как писал Шекспир… — Говард осекся, виновато улыбнулся. — Как он писал, родная?

— «Счастливейшего племени отчизна, — подсказала Джулия, — сей мир особый, дивный сей алмаз в серебряной оправе океана». [9]

Англия — лучшего места для Ламентов нет! Ее историю преподают в каждой колониальной школе, ее обычаи — начиная от крутых яиц с гренками на завтрак

и заканчивая вечерним чаепитием — распространились по всему земному шару. Быть британцем — тоже в своем роде религия, где в роли Папы — королева, а на алтаре — всем известные фирменные названия: «Тейт и Лайл», «Мармайт», «Фортнам и Мейсон», «Кросс и Блэкуэлл». [10]

Хоть Джулия и согласилась, что из Альбо надо уезжать, она сознавала, что каждый переезд влечет неминуемые потери. К примеру, Говард, узнав о похождениях Трикси, утратил часть доверия к Джулии. У него просто не укладывалось в голове, почему Джулия связалась с такой развратной женщиной, а Джулия не могла объяснить. Их роднили не только приемные сыновья и схожесть детских воспоминаний: Джулии казалось, будто они с Трикси обе гонятся за чем-то недостижимым, еще чуть-чуть — и удалось бы выразить это словами. После Альбо Говард и Джулия совсем охладели к колониальному обществу, а во время сборов в Англию затерялись кое-какие мелочи: серый плюшевый слон Маркуса, лупа, которой Джулиус в солнечные дни прожигал дыры в газетах, и лакированный китайский пенал Уилла. И пусть Джулия обещала возместить эти потери, одна утрата оказалась невосполнимой: с тех пор, куда бы они ни переезжали, Уилл везде чувствовал себя чужаком.

Они отправились поездом в Порт-Элизабет, почти за три тысячи миль. Уилл смотрел, как тень от паровоза мелькает среди ветхих лачуг, деревьев, скал и пастбищ, а кусочки угля отскакивают от оконного стекла, как черные градины. Близнецы всю дорогу орали и капризничали, лишь когда Говард развлекал их рассказами об истории Англии — убийство Стюартов, леденящие кровь подробности лондонской бубонной чумы, — Маркус и Джулиус сидели смирно. Поезд пожирал милю за милей. Пересекли водопад Виктория, миновали Матабелеленд и Булавайо, проехали через пустыни и буш со стадами импал, гну и зебр, через границу Южной Африки, через Питерсбург и Преторию в Порт-Элизабет, где Атлантический океан встречается с Индийским.

А там их ждала Роза.

Волосы ее были туго стянуты, но Уилл узнал мамины непокорные локоны и веснушки на щеках, скрытые под слоем пудры. И глаза у Розы тоже были мамины — смелые, дерзкие, устремленные на Уилла в нетерпеливом ожидании. «Красивая», — подумал Уилл. Лишь один мелкий изъян портил ее красоту — голубая жилка на левом виске, от которой веяло холодом.

— Ну, Уилл, что надо сказать бабушке?

Услыхав такое приветствие, Уилл вытянулся по стойке «смирно».

— Здравствуйте! — отчеканил он.

Бабушка, по-видимому, осталась довольна. Но в ответ заговорила не с Уиллом, а с Джулией:

— И голос не наш, и черты лица не наши. Откуда этот мальчик?

— Из Родезии, — начал Уилл. — А еще жил в Южной Родезии, в Бахрейне и в Замбии. А завтра, — добавил он с гордостью, — еду в Англию!

— Гм… для твоих лет ты немало попутешествовал. — Роза с упреком глянула на Джулию. И улыбнулась Уиллу. — Твоим родителям, — продолжала она, — не сидится на месте.