Кровь Ардана
Шрифт:
Я осторожно приблизился и остановился на почтительном расстоянии. От дерева шёл мягкий чистый свет. Каждый лист рассеивал темноту. И теперь мне было слышно, что дерево поёт. Это была неторопливая глубокая песня. Дерево пело о тишине и покое, и так я заслушался, что прозевал, когда пришло время возвращаться. Так что за мной спустился стражник Мукс.
Здоровенный верзила с огромным красным носом он как рявкнул, что я аж подскочил.
— Рисмус, чёрт тебя дери, где гвозди!
— Несу! — Я мигом кинулся к ящику и взвалил мешок на плечи. Лишь бы только Мукс не увидел моё открытие. — Крышка никак не снималась.
— Ха-ха-ха! — Загромыхал Мукс на весь подвал. —
До самого вечера я не мог вернуться и проверить дерево. Привозили новых арестантов, допрашивали старых. Поймали одного сумасшедшего мага, который грозился каждому встречному мальчишке, что сделает из того короля Ардана. Одна русалка, напившись рома, чуть не утопила пирата. Теперь её держали в бочке до выяснения дальнейших обстоятельств. Духи печных труб что-то перемудрили и в куче домов знати сегодня обедали золой. Теперь хитрый длинный Визус грозился им водой на чайной ложке и допытывался, искал подстрекателя.
Только когда принялось вечереть и стал мягче воздух, я смог улизнуть и мигом кинулся в подвал. Чуть не кувыркнулся на ступеньке и чудом удержался на ногах. Спрыгнул через одну и оказался в окружении никогда не изгоняемой пыли и старого доброго хлама. Иногда мне думается, что скоро наша пыль перевоплотится в какого духа или что другое, честное слово.
Стараясь не шуметь я приблизился к дереву. Фонарь поставил на ящик в стороне и сел на корточки. Дерево всё так же светилось и пело синими листьями. Оно было так прекрасно, что я и просидел до утра любуясь им да слушая.
А как оно пело! Так восхитительно, что и не вообразить. О самом лучшем. Если о солнце — так самом тёплом и жёлтом. Если о беге — так самом быстром, что аж пятки пружинятся.
— Рисмус, пройдоха, где тебя ноги носят?
Это был. Визус. Его тощая фигура отбрасывала длинную тень со стороны витиеватой лестницы, что вела вниз.
— Молоток забыл! — Я тут же поднялся и отругал себя на чём свет стоит. Если ж Визус что унюхал, тут пиши пропало. Он как королевская ищейка. Только подлее и виляет как змея. Ему лишний раз на глаза попадаться себе дороже.
Я пошёл к выходу.
— Рисмус, а где молоток?
Опять выругался про себя.
— Потом поищу.
Визус последовал за мной по пятам. На прощанье только потянул воздух носом и двинулся следом. Так мы и плелись до самого верха. Там же распрощались и всю следующую неделю я и смотреть в сторону склада не смел. Только когда кончилась неделя у нас случился праздник. Визуса отослали из столицы проинспектировать другие города.
Тогда-то я смог наконец спуститься вниз и припасть к дереву. Сомнений не было — это есть чья-то мечта. Да такая устойчивая, красивая, что хоть не отрывайся.
В темнице и раньше чьи мечты проскальзывали. Редко, но было дело. Особенно перед смертью некоторые вспыхивали и как у самого настоящего фантазёра оживали. И плыли тогда по камере. А потом исчезали. Но то были красивые женщины, бутылки вина или карты. Иди подушка, или вкусный обед. Кому чего в последний раз хотелось. Мечты были туманными и легко таяли.
А это дерево светилось прочностью и было очень крепким. Каждый листок толщиной с палец. Корни уходят в камень. Того и гляди самое настоящее дерево. Я обнюхал его со всех сторон, так долго ползал кругом, что стёр все колени на штанах.
От дерева пахло снегом и травой. Я отстранился и сел. Вытер нос рукавом. Чихнул. На рукаве теперь была пыль. И так же долго слушал песни. Вот и прошло несколько волшебных дней. Дерево пело о доме
и дальней дороге, и о лете. О смелых пиратах и отважных стражниках. Во всём оно видело только хорошее. И мне стало интересно, кто же породил такую чистую мечту.На третий день я решился и попросил.
— А ты можешь спеть о троллях?
Дерево меня как будто не услышало, но одна песня плавно перелилась в другую и вот оно уже пело о троллях. Я утирал скупую слезу и слушал благословенную песню. Тролли были высокими, крепкими. Их камень грелся на солнце и отважно защищал троллей.
— Ах как хорошо, — сказал я дереву и поднялся, потому что пришла пора записывать новых арестантов. У нас то кого значительного и не держали. Всех опасных всегда брали арды и уводили в темницу Двора. А у нас пьяньчуги, воры, пираты, духи нашкодившие и эльфы — эти вечно пытаются венок какому стражнику на голову пристроить.
Но кто же мог сотворить такую мечту? Я вернулся к своему рабочему столу. Потёр след от кружки и достал бумаги. Дела отодвинул на ночь. А сейчас занялся просматриванием списков. Такую мечту же так быстро не создашь. Нужно о ней думать. Вот я и проверил сначала всех старожил. Их было трое. Старый бородатый Дед-Зелерод. Ведьма из пятой камеры и одноногий пират Джак.
Да неужто кто-то из них? Что мне о них известно? Деда привезли двадцать лет назад 15 мая и заперли за тяжкое оскорбление дворянина. Нрав спокойный. Тайник держит — только в тайнике уголёк, тряпка, обмылок и огарок. Да, вот недавно сахару кубик раздобыл и грызёт единственным зубом по ночам.
Ведьма. Арестована пять лет назад за проклятие. Пятого декабря. С тех пор изрядно очаровывала стражу, была магически связана другой ведьмой и теперь всё время молчит. Она?
Или пират. С одной ногой, одним глазом и попугаем, попугай с ним расставаться не желал. И они почём зря друг друга костерили что ни день. Пират сидел за многочисленные набеги. Пил со стражей, ругался, дрался когда только мог.
Он? Пират?
А может это кто-то из новеньких. Их ещё пять человек. Оборотень, нищий вампир, эльф с дудочкой, парнишка вор, шулер с большой дороги. Эти меньше года сидят. А остальные приходя и уходят. Так кто же из них?
Не меньше недели этому дереву. Сам я работал здесь уже половину года. Но если в подвал и спускался, то в тот дальний угол не заглядывал. И никто не заглядывал.
Кто мог создать такую мечту? Старый опытный человек, жизнь уже повидавший, мечтающий? Или молодой мальчишка, что только начинает путь и ещё верит во всё хорошее? Дед-Зелерод, мальчик? Или ведьма. А вдруг пират?
Что он о них знает?
Чем они жили? Чего хотели? Я тяжело откинулся на спинку стула. О них я не знал ничего.
Утром следующего дня, наскоро разобравшись с протоколами, я взялся разносить еду арестантам. Раньше этим занимался Мукс, а теперь я ему проиграл в карты и обязан был ещё месяц выполнять мелкие обязанности. Мукс был в восторге. Я при деле.
Взяв тележку с котлом и поставив мешок с хлебом, я покатил её по коридорам. Пришлось сделать несколько заходом. На тех, что сидели здесь меньше недели я внимания не обращал. А вот к тем, что коротали срок больше месяца — вот к тем уже присматривался. А особенно к старожилам. Некоторые на меня с интересом поглядывали. Другие вроде даже не замечали. Я наливал похлёбку в миску, ставил кусок хлеба и шёл дальше. Только всё это время присматривался к лицам. У старика Зелерода вон всё как изрезанный пень. У пирата тёмное-тёмное загорелое. А ведьма бледная и с чернющими глазами точно угли. Наш оборотень с острым носом. А шулер такой весь из себя неприметный. Кто из них?