Косьбище
Шрифт:
Кровообращение у Акима восстанавливалось быстро. Я ещё ошарашенно держался за левую щёку, как получил пощёчину с другой стороны. Со всей восстановившейся силушки. За что? Что я такого сделал? Я же его от смерти спас!
– - Я же тебя от смерти спас!
От следующего удара я успел увернутся. Попытался вообще отскочить от свихнувшегося старика, но Аким ухватил меня за рубаху и дёрнул прямо к лицу:
– - Ты! Ты, уродище! Ты меня, воина из младенчества, мужа славного, ты меня спас?! Ты, слизняк мусорный, что, думаешь будто теперь я, Аким Рябина тебе жизнью обязан?! Тебе, ублюдку сопливому?! Да как такое в твоей бестолковке шорохшуться могло! Не бывать такой стыдобищи! Лучше от сего бесчестия помереть!
Не надо меня за
"Лицом к лицу
Лица не разглядеть"
Ну и не надо. Я его и так помню.
– - Ты! Хрен старый! Это ты тут вверх ногами висел! Это твой сморчок наверху как мочало болтался! Это тебя баба бестолковая резать собралась! Ты, мешок с дерьмом старинным, в своём лесу в полон попался! Я все дела бросил, сюда прибежал, голову свою подставлял. А ты меня же за это и по морде! Сам не смог -- теперь терпи. Теперь будешь кланяться! Пень трухлявый!
Видимо, мы оба выражались столь экспрессивно, что несколько оплевали друг друга. Аким так уж точно пытался отодвинуться, отвернуть лицо от меня. Меня это взбесило окончательно. Я отпустил его бороду. Он затылком ощутимо стукнулся о камень. А я добавил. Как он только что мне -- пощёчину наотмашь. Удар пришёлся по носу. Аким схватился руками за лицо и поверх пальцев изумлённо смотрел на меня. Ярость, бешенство совершенно исчезли из его взгляда. Потом он отнял руки от лица. На ладонях, на лице под носом была кровь. Конечно, человек столько провисел вверх головой. Не испуганный, не злой -- полный изумления голос:
– - Ты... Ты кровь мою пролил.
Ну и чего? У одного из моих племянников кровь носом шла просто от волнения. Пока не вырос, не завёл себе подружку. Видимо, этот процесс для него оказался настолько волнительным, что и носовые кровотечения прошли. Нормальное явление при слабых кровеносных сосудах в носовой полости. Ну и чего он так вылупился?
Стоп, Ванька, попадун уелбантуренный. Как ты мог забыть! По "Русской Правде" разбитый нос и таскание за бороду -- самые тяжкие преступления "против части и достоинства". По размеру виры -- в ряду выбитого глаза и оторванного уха. А по смыслу -- обида смертельная. Насчёт бород -- аж до самого Петра Великого. Всё равно, что какому-нибудь Д'Артаньяну публично надавать пощёчин. Ведь не хотел же! А вот же, обидел старого упрямца до самой глубины. Это даже не с его дочкой перепихнуться. Этого он мне никогда не простит.
Как говаривал старина Теренций: "FACTUM FIERI INFECTUM NON POTEST". Не в смысле: "феерическая инфекция фактически не опротестовывается", а в в смысле: "то, что сделано, не может стать несделанным".
И, соответственно, то, что не может быть изменено -- не может быть причиной для переживания. Годится только для анализа. Потом. А пока - работаем.
Я отошёл от деда и оглядел поле недавнего боя. "Мои мужи" старательно обдирали покойничков. И дорезали не упокоившихся. Первый удар Сухана в торец "цапельного" клюва первого помощничка "пернатый ведьмы" дал весьма однозначный результат. Когда сняли, точнее -- вырвали, маску - стало видно, что основание клюва от удара еловины пробило мужику переносицу и вмяло кости носа внутрь черепа. Вот почему от так быстро перестал принимать участие в общем веселье.
Чётко сработал и Чарджи: с тридцати шагов попал точно под левую лопатку. Мой противник был вполне мёртв. Однако Чарджи был недоволен. Между ним и Ноготком произошёл короткий "обмен любезностями", после чего очень недовольный принц соизволил спуститься с холма и заняться своим "трофеем" лично. Вот только теперь я понял, что такое "вырубать стрелу". И почему Ивашко, вспоминая своё столкновение
со смоленскими стрелками, оценивал эту процедуру как эквивалент смерти. И откуда на первом, виденном мною ещё за Десной, хуторе, разграбленном половцами, были у мертвых такие страшные и странные раны."Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины".
Князь Гвидон может позволить себе такой способ изготовления стрел. Но только в сказке. В жизни боевая стрела -- штучное изделие. Требующая тонкой и непростой технологии. Один из этапов процесса изготовления этой "стрелки острой" предполагает её вывешивание в "сухом, тёмном, прохладном" месте на срок от одного до трёх лет. После чего половину заготовок обычно выбрасывают.
Чарджи довольно быстро содрал с мертвяка штаны и мокасины, срезал шнурки маски и сам костюм. И призадумался: он стрелял сверху, да и вообще, на такой дистанции при стрельбе почти из любого лука требуется большое возвышение. Соответственно, стрела вошла в спину "птицу" между одной парой рёбер, а вышла ниже -- между другой. Молча и выразительно ругаясь - только губы шевелятся, принц достал свою славную, векового боевого стажа, саблю и приступил к разделке трупа.
В нормальных условиях это занятие для слуг и оруженосцев. Тех самых мальчишек от 12 до 15 лет, которые следуют за любым воином, и сами мечтают стать такими же. Хорошая школа. И жизни и вообще: анатомии, физиологии, психологии -- ведь только четверть оставшихся на поле боя -- реально мёртвые. Остальные -- раненые разной степени тяжести. Некоторые ещё очень даже могут дать сдачи. И все сильно не хотят отдавать чужие стрелы из своего тела.
А ещё эта процедура прекрасно обучает аккуратности: кровавые брызги при такой операции в полевых условиях -- летят во все стороны. А постирушка на походе -- тоже удел оруженосца. Сам замарался -- сам постирался. Вырабатывает верный глаз и твёрдую руку. При разделке мяса живого говорящего.
Чарджи перерубил позвоночник мёртвому, вставил и отжал клинком разделившиеся теперь части скелета. Вырезал в спине ломоть ещё тёплой человеческой плоти. Потом, также молча матерясь, перевернул покойника и повторил операцию спереди. Наконец, снова опрокинув мертвеца на живот, немного покачал стрелу и выдернул этот шампур с насаженной на него человечиной. Аккуратно встряхнул в сторону. Ещё не хватало, чтобы кровь какого-то смерда испортила костюм благородного принца в изгнании. Часть кусков отвалилась сразу, часть пришлось осторожно срезать ножиком. Чтобы древко не зацепить, а то баланс, знаете ли, испортится может. Наконец, стрела была вытерта насухо. Кажется, грязными штанами свежего покойника.
Я как заворожённый наблюдал за процессом и пропустил момент, когда Звяга вытащил из какой-то ямы на вершине холма Охрима. Ну, правильно - Любава же говорила о двух носилках. Охрим идти сам не мог. Но, слава богу, ему ничего не отрубили и не сломали. Просто жёсткая вязка привела к остановке кровообращения в ногах. Когда его подвели ко мне и он рухнул передо мной на колени -- я сперва подумал, что дело только в этом. Охрим плакал, полз ко мне на коленях и пытался поцеловать руку.
– - Господине! Спаситель! Жизни и души моей! Вечный раб твой! От смерти лютой, от пекла диавольского! Избавитель! От мук вечных, от страданий безвременных! Дозволь к ручке приложиться! Навеки служить тебе буду! Из когтей сатанинских вынул! В мир божий вернул!
Вой и скулёж здорового, молодого, весёлого обычно, парня, ползание на коленях и попытки поцеловать то руку, то сапоги - меня несколько испугали. Может, всё-таки, здешнее сумасшествие заразно? Или его так отделали, что парень сам сдвинулся? Это же профессиональный воин. Он же должен быть готов и к смерти, и к смерти мучительной, весьма болезненной. Однако, когда удалось прервать его попытки "поцелуйного обряда господских сапог", стало ясно -- парня не пытали. И тут, наконец и до меня дошло.