Косьбище
Шрифт:
– - Глава 88
Я нёс ахинею, удерживая её глаза, приплясывая и дёргаясь, изображая намёки на неприличные телодвижения и похабные усмешки. Подмигивал, намекая на нечто, понятное нам двоим. Забивая её слух неизвестными словами вперемежку со знакомыми, но давно забытыми. Заставляя вспоминать какую-то давнишнюю, до-цапельную жизнь. Мотивируя совпадение наших желаний, что для неё было совершенно невозможно, что ставило под сомнение правильность и её собственной цели, её собственных действий. И одновременно сокращал расстояние
Повторное упоминание о групповом изнасиловании вызвало повторение реакции - "цапля" вскинула руки к своей маске. Вцепилась в неё пальцами и завыла, раскачиваясь и сгибаясь
В нашей школе айкидо учили плохо. Точнее - я был плохим учеником. Чего делать, когда на голове у противника защитный шлем -- я не проходил. Не было у нас шлемов, ввиду отсутствия гос.- и др.- субсидий.
Посох взлетел вверх, потом упал вдоль позвоночника, потом пятка его, как и положено, с некоторым упреждением пошла вниз, а верхний конец разогнался и, с достаточно чёткой моей фиксацией в последней фазе, врубил ведьме в лоб. Точнее -- в маску чуть выше глаз. Её откинуло назад. Конкретно -- просто на задницу. Раздался хруст. Я, грешным делом, обрадовался -- прошиб дуре черепушку, сейчас глазки закатятся, сама завалится и "нам тебя будет очень не хватать в нашей земной и грешной жизни".
Излишний оптимизм приводит к летальному исходу. Я бездарно потерял пару секунд всеобщей ошарашенности. Потом, выдержав паузу изумления, фигурки на поляне начали двигаться. Хруст, который я так опрометчиво относил к лобной кости ведьмы, произведён был именно лобной костью. Но -- маскарадной маски. Хлопнул пару раз глазами, ведьма завизжала и кинулась на меня.
Кино, блин. Хичкок, факеншитом его. Не, не Хичкок -- декорации другие: солнечно, травка зелёная. И эта... растопырив пальцы как когти... Я тут недавно перед Чарджи хвастался как надо быстро на ноги подыматься. Зря. Есть дамы, которые и быстрее это делают.
Она бы меня точно достала. Вот этими своими растопыренными. И порвала. Просто голыми руками. В лоскуты. Но одновременно от камня кинулся её второй помощник. Имея ту же цель, но с топором.
Как вектора складывать не забыли? Равнодействующая строится как диагональ параллелограмма. Это если тела абсолютно упругие. А вот если тела с деформацией... То они - деформируются. Я бы даже сказал: слипаются. Деформированные человеческие тела я по жизни видел. После столкновения с чем-нибудь твёрдым типа радиатор "газона". Слипшиеся тела... и сам бывал. А вот абсолютно упругие... Ну где я тут, в этой "Святой Руси", найду что-нибудь абсолютно упругое? Тут же даже простой резины нет.
Они -- "слиплись". И даже немножко деформировались. Ассистент, разогнавшийся по склону холма, не смог затормозить перед взлетающей вертикально с места "моделькой". И покрыл её. Как бык корову.
"Грешно смеяться над больными людьми". А главное -- несвоевременно. Парочка в маскарадных костюмах удивительно быстро разобралась где чьё и расцепилась, но я успел скомандовать Сухану. Ну, и сам врубил. Сколько дури хватило. Поднявшийся на четвереньки "ассистент", получивший со всего маха по голове рядом с торчащим птичьим хохолком, рухнул, было, снова на свою пророчицу. И был отшвырнут в сторону как старый армяк. Ведьма успела, завывая, подняться на колени. Маска на её голове съехала на сторону. Видеть она уже не могла, клюв цапли сбился и задрался. Из-под него были видны два ряда сжатых белых зубов. Вот туда и ударила Сухановская еловина. Такой, хорошо слышный звук удара. Костяной. Вой прервался, мгновенно захлебнулся этим костяным щелчком. Удар был очень сильным. Даму снова отшвырнуло на спину. А я развернулся на дикое "А-а-а!" за моей спиной. Шесть маскарадников, бежавших на помощь своей "святой цапле" с ножами в руках, сцепились между собой.
Собственно крик издал один из "пернатых". Всаживая нож в спину своего сотоварища. Понимаю глубину его волнения:
пробить ножиком кожано-деревянную конструкцию, которую эти чудики таскали на своих спинах, было не просто. Ударенный свалился носом вперёд, и очень интересно воткнулся клювом в землю. Ни туда, ни сюда. Рядом сцепилась и покатилась по земле ещё одна парочка.Но особо разглядывать происходящее вдали у меня времени не было -- тут и вблизи очень интересно - два придурка добежали. Один, вереща и размахивая топором, наскочил на меня. А я, как совершенный идиот, или герой-двоечник, выставил ему навстречу свой, многократно использованный сегодня, дрын берёзовый. Ага. Здоровый мужик, в птичьей амуниции, хорошо разогнавшись, скатывается с холма и натыкается на дрын, за другой конец которого держится "моль белая". Про столкновение двух тел и куда пойдёт равнодействующая, я только что вспоминал. Сухой дрын берёзовый ни к деформации, ни к слипанию -- не склонен. Так что меня просто снесло. Выкинуло нафиг, как лист опавший.
Пока я приходил в себя после несанкционированного полёта и искал глазами своё анти-упругистое дзё, мой противник, которому я попал в грудь, успел восстановить дыхание. Второй крутился вокруг Сухана, помахивая двумя топорами сразу. На склоне двое шевелились, а двое других, зажав друг руки с ножами, постепенно перекатывались всё ниже по склону.
Мой враг взял в другую руку нож и пошёл ко мне, держа топор опущенным к ноге. Ну, понятно. Сейчас он долго будет тыкать в меня ножиком, я увлекусь, подпущу на дистанцию удара и получу сбоку топором. И ведь бросить его нельзя: Сухан держит одного противника, сможет ли зомби контролировать движения двух -- я ещё не проверял.
Первый выпад, естественно, цели не достиг -- я отскочил. "Птиц" сделал ещё шаг. И вдруг грохнулся во весь рост на землю. Длинный птичий клюв легко пробил очень зелёную свежую траву под моими ногами. И глубоко ушёл в мягкую болотистую почву. А в спине у "птица" торчала оперённая стрела.
По склону вниз бежали Ноготок, Ивашко и Звяга. Последний с совершенно озверелым лицом и диким криком. А возле крайней вешалы стоял Чарджи с натянутым луком. Заметив мой взгляд, он немедленно изобразил отсутствие интереса к происходящему, опустил лук и картинно опёрся на нижнюю перекладину. Опять же фольк:
"Опёршись задом на гранит
Стоит Онегин. Он -- пердит".
Но вот стрелу с тетивы Чарджи не снял. Чисто случайно, на всякий случай.
Пробегая мимо возящихся мужичков, Ноготок приголубил верхнего плоской стороной своей секиры. Дождался, пока нижний начал выбираться -- и повторил.
– - Брось топоры придурок! Брось, говорю! В клочья порву, в куски порежу!
Это Ивашко предлагает почётную капитуляцию последнему стоящему "птицу". Последний оглядел Ивашку с саблей, Звягу с топором и начал отступать. Я успел только крикнуть:
– - В пол-силы!
Еловина ударила куда-то в бок "дважды топорнику", а Ивашко успел перехватить кинувшемуся к раздаче Звягу. Кажется, тот всерьёз принял мой приказ: "смоешь кровью" и торопился не упустить подвернувшуюся возможность.
– - Ивашко! Командуй. Живых -- вязать, мёртвых -- ободрать, землянки осмотреть.
Впрочем, кроме Звяги, тут все и так знали необходимую последовательность действий. Чарджи, хоть и выглядел совершенно скучающе, но прикрывал нас сверху, Ноготок уже увязывал оглушённых, Ивашко начал погонять командами Звягу, а мы с Суханом занялись давно назревшим и наболевшим: снятием с камня батюшки родненького Акима Яновича.
Ну, с камня -- не с креста. Гвозди в руки-ноги не забивали. Дед провисел вверх ногами не так уж долго. Мы аккуратно отвязали Акима и опустили на землю. Среди барахла под камнем нашёлся и его кафтан, который и подстелили. Дед кхекал и хекал, никак не мог что-нибудь сказать. Я послал Звягу искать воду, Сухана -- стаскивать разбросанных по полянке битых "птицев". А сам, снова повернувшись к деду, получил по морде. Пощёчину.
Дед был в ярости.
– - Ты! Падла! Гадюка подколодная! Я тя в дом пустил, а ты! Убью! Раздавлю гниду!