Косьбище
Шрифт:
Вроде - всё. Пот высох, сердце на своё место вернулось. Пошли потихоньку. А то что-то "божественный цапель" свою работу плохо делает -- развели тут, понимаешь, пресмыкающихся. Такого божка-бездельника и наказать не грех. Можешь хоть в какую потусторонность влезть, но в посюсторонности свои прямые обязанности забывать нельзя. Наказать надо этого... "кецалькоатля".
Через пол-версты от этих "змеиных камней" Сухан свернул к лесу, и мы довольно быстро оказались на узкой плохо натоптанной тропинке. Тут не разбегаешься. Да и не надо -- ещё полверсты и мы вышли к месту действия. Действие называется -- молебен во исполнение, одоление и ниспослание. Исполняется ведьмой сумасшедшей.
Ясный солнечный денёк, светлый, очень зелёный лиственный лес вокруг. Травка такая... свеженькая. Поляночка. Дальняя сторона поляны -- склон. На склоне - пара землянок, ещё что-то искусственного происхождения.
"Холостяк я, холостяк.
Холостяк я временный.
Не скажу в какой деревне
Был мужик беременный".
А я скажу, я ж ведь не частушка, русская народная. Деревня называлась Олимп, дело было в Элладской волости. Мужика Зевсом звали. Так он не только выносил, но и выродил. Из головы. Вот, правда, грудью кормить не стал. А девочку Афиной назвали. Похоже, что и здесь голову под родовые пути приспособили.
У подножия склона, посреди этой милой цветущей полянки лежит здоровенный камень. Какое-то барахло под камнем свалено. А на камне мужик голый. На спину положен и верёвками привязан. Камень, естественно, валун. Поэтому у мужика ноги и голова -- низко. А середина, включая тощий пупок и не сильно наблюдаемые архитектурные излишества -- на самом верху. А голова смотрит в мою сторону и из головы торчит борода. Знакомая. Где-то её недавно жевали. В моём присутствии. У мужика во рту пук травы заткнут. Но глаза у него раскрываются всё шире и становятся всё более... повествовательными. Где-то я такие вылупленные гляделки уже видел.
Тю! Так это ж мой отчим, кормилец-поилец-в даль посылалец. Аким Янович Рябина. Ну, Акимушка, быть тебе богатым. Такая русская народная примета. У нас ведь на Руси так: если тебя никто не узнает, то и в долг просить никто не будет. Враз разбогатеешь. А голый ты сам на себя не похож. И вверх ногами... Пока я голову не наклонил, пока наоборот не глянул -- не признать. Голый, тощий, старый... А это, оказывается, сам Аким Рябина. Сотник. Бывший, правда.
Один из ассистентов заметил нас у края поляны и крикнул этой... рожающей гадюку цапле. Она крутанулась на месте, плащ её широко распахнулся, подобно большим серым крыльям.
"И в воздухе блеснули два ножа.
Холопы затаили все дыханье"
Всё точно. Только холопов здесь нет, и оба ножа в одних руках -- в её. И один она сразу приставила к груди Акима. А второй направила в мою сторону. И эта дура начала им манить меня. Подманивать ножиком? Ну я и говорю -- дура сумасшедшая.
– - Иди сюда, отроче. Не бойся.
– - А я и не боюсь. А чего идти-то?
– - Это хорошо, мальчик, что не боишься. Иди ближе. Я тебе сказку расскажу.
Всё-таки 12 лет на ниве пророкизма даром не проходят. Голос с хрипотцой. И интонации несколько... визгливые. Отвыкла бабушка-цапля детей подманивать. Не, не баба. В смысле - не яга. А вот её помощнички... Один к опушке отходит. И костюм у него совсем не серо-бело-благородный, а скорее, грязно-зелёно-буро-кровавый. Нехорошо. Хорошо то, что меня Сухан слышит даже и с закрытым ртом. В смысле -- с моим закрытым. Пол-оборота от как бы прогуливающегося грязно-бурого и одними губами в никуда:
– - Сухан. Кто сунется -- бей насмерть.
Мужички -- зрители костюмированные - подтягиваются. А моих крестников не видно. Или просто - в маскараде не разобрать? Восемь мужиков на нас двоих -- многовато будет. Если правильный бой. А вот если общая свалка, то... побегаем. А бегаем мы лучше. Я -- быстрее, Сухан -- дольше. Есть шанс. Обостряем.
Это была моя ошибка. Нужно было бы потянуть время, устроить кое-какие догонялки, может быть -- в ногах поваляться. Я совершенно упустил из виду, что где-то там, севернее, скачут мои четверо верховых. Что Любава говорит мужикам такие слова, что Ивашко с Чарджи готовы дерева грызть. Что это мои люди, моя команда, которая из кожи лезет выполнить мои приказ. Не привык я работать в команде. Здесь -- особенно.
Весь расчёт только на себя. Да вот -- на "живого мертвеца" под боком.– - Слышь ты, птица. Я чего сюда пришёл. Тебя трахнуть. Ну сильно хочется. Никогда не доводилось цаплю на уд насаживать. Интересно мне: ежели тебе до самой матки засадить, ты как -- кукарекать будешь, или каркать? А может - чирикать? Тут слух прошёл: ты 12 лет неогуленая ходишь. Забыла, поди, как это - на спинку и ножки в стороны. А помнишь, как княжии тебя тут на лугу...
Две вещи случились одновременно. Ведьма кинула нож. Хорошо кинула. Сильно, точно. Прямо мне в грудь. Только в меня хоть чем кидай -- если я вижу откуда что летит -- успеваю присесть. Нож просвистел над моей головой и ударил Сухана в грудь.
Какой я умный! Какой я предусмотрительный! Нож ударил хорошо, но в кольчугу. Звякнул и отлетел в сторону. А Сухан, даже не обратив внимания на смертельную опасность самому себе. Он обратил внимание на опасность мне. И пресёк. Ассистент метнулся к нам, одновременно с броском своей "модельки". Уже и топор вскинул. И нарвался на встречный удар Сухана во всю силу. Торец еловины встретился с торцом цаплиного клюва на маскарадной маске. Мужика отшвырнуло назад, хотя ноги его ещё продолжали бежать вперёд. Он отлетел метра на три и упал на спину. Разок дёрнул ножками и затих. А пророчица завыла. Схватила себя за лицо двумя руками, с ножом в одной, и мотая головой, что в сочетании с летающей над ней чёрной косой и длинным клювом создавало очень... неприятное зрелище, завыла диким воем. Никогда не слышал воющих цапель. Значит, правильно я её обидел. Достал до больного. И про прежние её... приключения с княжими напомнил. А что делать? Я ж не психотерапевт. И ситуация отнюдь не для успокоительной и душещипательной.
"Прибежали санитары.
Зафиксировали нас"
– здесь не пройдёт из-за отсутствия оных милосердных братьев. И вообще, я такие запущенные случаи не лечу. Раньше надо было обращаться.
Тут она рывком развернулась к привязанному к камню. К висящему вниз головой Акиму и вскинула нож.
Зарежет, однако, дура деда. А я не поспеваю - далековато. Хреново. Гром не гремит, молнии не сверкают. Волки не воют, цапли не поросятся. Кавалерия не скачет, народ безмолвствует. Остаётся только проявлять остроумие. Если это так здесь называется. Но первая реплика пошла с противной стороны. Сильно противной.
– - Смерть! Смерть лютая всем проклятым! Всем птиц истребителям и погубителям!
– - Ага! Давай! Всем смерть! И птицеедам! И курощупам! И яйцепойцам! И перьещипам!
Говорят, что с психами в момент обострения надо во всём соглашаться. Обострение я ей устроил, теперь и полное соглашательство -- тоже. Мой энтузиазм в деле поддержания орнитологии несколько смутил "пернатую ведьму". Она недоуменно уставилась на меня. Я вежливый человек и немедленно извинился.
– - Чего? Перьещипов не будем? Ну и правильно, перья у птиц должны обновляться. Перьещипы пользу приносят.
Ближайшее слово к "недоуменно" - недоумок. Главное -- сохранить её в этом состоянии по-дольше.
– - Ну, ты чего встала? Давай уж. Я же, по правде, за этим-то прибежал. Посмотреть-удостовериться.
– - Ты?? Сюда??? Посмотреть-удостовериться? В... чём?
– - Ну ты, стара, даёшь. Ты же его резать собралась? Во славу чего-то там. Птица твоего хохолкового. Вот я и хочу быть уверен.
– - У-уверен?
– - Вот этот дедок -- Аким Янович Рябина. Он тебе не представился? Ну, извини, он такой, он академиев не кончал, с манерами у него того. Старый солдат, знаешь ли, ему неведомы слова любви. Тётушку Чарли помнишь? Да ладно, всех тётушек не упомнишь. У тебя-то, поди, есть? Ну, были? В тех краях где гуляют доны Педры и много-много диких обезьян? А у меня с самого здешнего детства ни педров, ни макак. Вместо их всех -- только дед этот. Батюшка он мой. Гадкий такой. Третьего дня мне ухо всё выкрутил. Такой, знаешь, мерзопакостный старикашка. То мерзит, то пакостит. Но я терпел. Ну, ты ж меня понимаешь. Я у него первый наследник. А у деда как раз боярство маячит, вотчинка такая не мелкая вырисовывается. А в вотчинки девки молодые ласковые. Ну ты ж меня понимаешь. Ты ж сама такая была. А, цапельница? Горячая была? Вот, точно была - по глазам вижу. Да ты ещё и сейчас. Тебя-то, ежели помыть, то и нынче... А хрыч не даёт. Бьёт чем не попадя по чём ни попало. Зудит целыми днями безвылазно. А тут ты его на камень да ножом. Ну как же пропустить-то как родненькому батянечке кишки выпустят? Ну ты ж меня понимаешь. Ты давай, не тяни. Вотчинка сразу моя будет. Всем подолы задеру, всех раком поставлю. Тебя-то саму-то как? Ладно, после разберёмся. Уж я-то развернусь. У я-то погуляю, поиграюсь. Ну ты ж меня понимаешь. Не хуже, чем гридни княжии с тобой на лугу повеселились.