Кольцо царя
Шрифт:
Кристиано устало опустился на стоящий рядом мешок.
– Нам с тобой кольцо найти надо, чтобы Винезио спасти. А кольцо, надо думать, у сикофанта уже. Нашел ли он убийцу или нет, не наше это дело. Убийцу все одно ждет суд божий за его деяния.
– Верно говоришь. Только нет у бога других рук, кроме наших. Ежели душегуба не найдет никто – нам с тобой покоя не будет. – Нина растерянно смотрела на Кристиано.
Гликерия, до того молчавшая, проронила:
– Ты, Нина, верно говоришь. Митрон – человечишко подлый, жадный, чужой нуммис всегда норовит за щекой спрятать. Его надо бы расспросить. А ну, как он кольцо взял, пока ты отвернулась? А
– Вот я и говорю, надо бы мне к Митрону пойти. Где живет он, я знаю.
Увидев, что Кристиано тоже поднялся, Нина его остановила:
– А ты, Кристиано, со мной не ходи. Он при тебе ничего не расскажет. Деньги у меня есть, я ему заплачу.
Кристиано молчал, только тер заросший густой щетиной подбородок. Нина не отводила от него тревожного взгляда. Оклемался ли он от побоев? Под глазом синяк огромный, бровь разбита, на щеке новая ссадина, сам бледный, плащ изорван. Станет ли еще говорить с ним Никон?
– Нина, не дело это – женщине одной по трущобам шастать. Тебе после твоих бед отдохнуть надо, сил набраться. Сперва я Никона вашего найду да поговорю с ним. Может, он и убийцу, и кольцо нашел уже. Я выкуп ему предложу щедрый. Если у него кольца нет, то провожу тебя к Митрону. А ты меня здесь дождись. – Он поднялся, коротко поклонился женщинам и не оглядываясь вышел из сарая.
Подруги, переглянувшись, кинулись к двери. Калитка негромко хлопнула, закрываясь за Кристиано.
Гликерия смотрела вслед ушедшему, накручивая на палец светлый локон. Повернулась к Нине:
– Ты лучше скажи мне, как ты своего Винезио будешь спасать, если в его друга влюбилась?
Нина покраснела, отвела взгляд.
– Побойся бога, что ты говоришь-то? С чего ты взяла, что я в него влюбилась?
Гликерия лишь фыркнула в ответ. Нина натянула мафорий на запылавшие жаром щеки. Одна мысль в голове колотилась птичкой.
– Не нравится мне это, Гликерия. Как он с Никоном поговорит? Боюсь, опять Кристиано в беду попадет из-за меня.
– Да ты-то тут при чем? Прекрати себя винить, Нина. Нас, женщин, и так во всех грехах обвиняют. Адам со змием не справился, гляди-ка – и тут Ева виновата! Ты и так уже за своего Винезио в двух темницах побывала да аптеки едва не лишилась. Это он виноват, что про кольцо тебе не рассказал. Кристиано, раскрасавец твой, не мальчик, чай, справится. Уж латинянина-то Никон в Халку бросить не посмеет.
Нина молчала.
Гликерия вздохнула, поправила платок:
– Ты погоди, Нина. Вот отец вернется из церкви – с ним посоветуемся. Он подскажет, что делать да как с Митроном быть. А пока давай-ка я лукумадесов тебе положу, медом полью – глядишь, и на душе легче станет.
– Твои лукумадесы и правда любую печаль уймут. – Нина слабо улыбнулась подруге. – Я тут подожду, спасибо тебе.
Но вернулась Гликерия к пустому сараю. В сердцах хлопнула хлипкой дверью. Не послушалась Нина ни ее, ни Кристиано – одна отправилась к Митрону.
Добралась Нина до третьего холма быстро. Она знала, что Митрон ютился в маленькой комнатке в доме Сергиуса, что сдавал закутки наемным работникам.
Нина спешила. Водоносы рано выходят на улицы. Если ушел уже – где она его искать будет? Да как о тайном деле на улице говорить? От быстрого шага она взопрела. Сняла плащ, перекинула через корзинку. Народ ей встречался редко – рабочее утро уже в самом разгаре, все на заработки в богатые дома и лавки ушли. В узких улочках стояли скромные, чуть покосившиеся домики, ветер носил
пыль, она оседала на руках, на одежде, на кожаных сокках.Дойдя до дома, где над дверью раскачивалась потрескавшаяся выгоревшая вывеска, Нина остановилась отдышаться. Обошла через узкие, едва протиснешься, проулочки, подошла к задней калитке. Нина здесь бывала, когда Митрон дикой вишней потравился, так что найти его каморку труда не составит.
Дом был построен вокруг убогого внутреннего дворика наподобие атриума. Дворик был узкий и длинный, похожий больше на проход. Шаткие лестницы вели к комнаткам второго этажа. Первый этаж из-за этого имел подобие темной галереи, уставленной бочками, ящиками, рассохшимися бадьями. К запаху дешевой капустной похлебки здесь примешивался кислый дух застарелой одежды, закопченных деревянных стен и дешевого вина.
Закутавшись поплотнее и согнувшись, Нина бесшумно скользнула вдоль растрескавшихся стен к узкой двери в дальнем углу дворика.
Она осторожно постучала, изнутри не доносилось ни звука.
«Видать, ушел», – расстроилась Нина.
Раздраженно толкнула дверь, и та неожиданно отворилась.
К сомнительным ароматам двора добавился новый, очень знакомый и очень тревожный запах. Пахло кровью и фекалиями.
Нина перекрестилась и шагнула внутрь. Из узкого оконца под самым потолком падал луч утреннего солнца, освещая беспорядок. Перевернутая рассохшаяся скамья, простая деревянная посудина на полу. Валялись осколки масляного светильника, какие-то тряпки. Вода из опрокинутой бадейки залила земляной пол, теперь чавкающий под ногами.
Митрон лежал на спине, повернув голову. Нина пощупала его руку – холодная как лед, но уже мягкая. Значит, умер не сейчас, а вечером или ранней ночью.
Нина, едва дыша от ужаса, наклонилась к его лицу. С открытого глаза, красного от лопнувшей кровяной жилы, слетела муха. Кровь из разбитого носа и губ пропитала тунику на груди, на шее темнели пятна. Остекленевшие глаза на искаженном не то болью, не то страхом лице таращились куда-то вдоль пола.
Нина споткнулась о валяющийся на полу порыжевший от старости и грязи засаленный плащ. Под самой ее ногой в ткани плаща что-то блеснуло. Застежка-фибула. Откуда у Митрона такая?
Аптекарша дрожа подобрала подол повыше и наклонилась к плащу. Отцепила железную фибулу. Кругляшок и палка – щит, прикрывающий меч.
Где она это видела? В голове трепыхалась мысль, ускользая, прячась за оглушительным стуком сердца. Бежать отсюда надо!
Нина сунула застежку на самое дно корзинки.
«Ох, Митрон! Откуда у тебя такая фибула? Что мне с этим амулетом делать? Уж не из дворца ли опять душегуб?» – Нина перекрестилась, кинулась к выходу.
На торчащей из косяка толстой щепке застрял клочок добротной черной ткани.
Нина, не успев подумать, сдернула лоскуток и сунула в корзинку. Выглянула за дверь, прикрывая лицо мафорием. Двор был пуст. Она кинулась к калитке, выбежала в проулок.
Глава 20
Снадобье для царапин
Сок судорожной травы смешать с растопленным гусиным жиром в равных мерах. Перемешивать старательно, пока молитву за здравие читаешь пять раз. На огне прогреть до текучести, добавить туда же полмеры чистого растопленного воска и малую толику растолченного гальбана. Все перемешивать, пока читаешь молитву Богородице пять раз. С очага убрать, остудить под холстиной. Держать надо снадобье в холоде под промасленной тряпицей или воском. Свежую надо готовить через две седмицы.