Кольцо царя
Шрифт:
Тот кряхтя сел, посетовал на утренний холод да голод.
Джазим, повернувшись к нему, произнес:
– Уходи, тебя учитель не звал.
– Не уйду. По нашим законам женщину без сопровождения в толпу мужчин отпускать не след. Я ее сопровождать буду. Она вдова, мужа нет. А я брат ее.
Джазим переводил взгляд с чернобрового и смуглого лица Нины на пшеничные вихры и светлую кожу Галактиона.
– По каким это вашим законам?
– По божеским. Вот ты свою сестру отпустил бы одну?
– Моя сестра… – Джазим оборвал себя, замолчал. Нахмурившись, поспешно отвернулся.
Пошел
Джазим на ходу снял с пояса кожаный сосуд, протянул Нине. Она сделала несколько глотков воды, передала Галактиону. Вскоре солнце начало припекать. От камней, на которых скопилась утренняя роса, поднимался едва заметный парок.
Прибавив шагу, Нина оказалась рядом с воином:
– Позволь мне спросить тебя, Джазим. Что с твоей сестрой случилось?
Не дождавшись ответа, Нина решилась опять завести разговор:
– Кто ваш учитель? Добрый он человек?
– Нет. Мой учитель – великий воин. Но добрым его никто не называл еще. Ты не боишься к нему идти? – Джазим замедлил шаг, повернулся к ней.
Нина сжала свою корзинку, ногтями в ладонь впилась, чтобы дрожь унять. С иными людьми, как с бродячими собаками, покажешь свой страх – растерзают.
Подняла голову, прямо в глаза воину посмотрела:
– Честного человека бояться не след – его только уважать можно, – Нина говорила ровно и строго, а у самой в нутре все ослабло, хоть сейчас до нужного места беги. – Ты вот сам скажи, надо ли мне бояться учителя? Обидит ли он почтенную женщину? И чему он тогда научит тех, кто ему верит?
Он отвернулся и размашисто зашагал по склону. Нина смирилась, что с разговорами ничего не выйдет. Шла, опустив голову к тропе, стараясь не наступать на острые края камней.
Галактион опять пожаловался на голод.
Джазим бросил на него насмешливый взгляд:
– Мужчина не ноет, как младенец.
Парень насупился. Нина на ходу отвязала платок с корзинки, нащупала медовые орехи, завернутые в промасленную ткань. Вроде сухие, значит, пролившиеся снадобья их не намочили. У нее и самой от голода живот подводило. Сунула пару орехов в рот, два вытряхнула на ладонь, остальное отдала Галактиону. Догнала Джазима, протянула ему крупные, покрытые жестким коричневатым слоем засохшего меда, орехи. Он глянул на угощение, на жующую Нину и Галактиона, остановился. Взял один, понюхал. Убрал закрывающую нижнюю часть лица ткань и захрустел лакомством, чуть прикрыв черные глаза в обрамлении густых ресниц. Только тут заметила Нина, как он молод еще. Может, на несколько лет всего старше Галактиона, а уже воин.
Джазим почтительно поблагодарил аптекаршу за угощение, но от второго ореха отказался. Нина спрятала лакомство обратно в корзину, забрав остатки и у Галактиона. Мало ли, где и сколько еще им бродить придется.
Там, где тропа расходилась надвое, Джазим остановился. Отвязал от пояса два мешка из плотной холстины, протянул спутникам.
– Наденьте на голову. Никто из непосвященных
не должен знать дорогу.Нина и Галактион замешкались, посмотрели друг на друга растерянно. Но все же накинули мешки. Джазим вложил им в руки узлы веревки. Чуть дернул за нее, они пошли за ним.
Шли осторожно, боясь споткнуться, но дорога пошла ровнее, камней на ней стало меньше. Понятно было лишь, что идут они под уклон.
Шли так недолго. Хрустящий от свежести горный воздух сменился запахом костра, еды, человеческого жилища. Джазим наконец их остановил и велел снять мешки.
Нина устала, опустилась на ближайший камень поспешно. У нее кружилась голова и подкашивались ноги.
Крохотная долина была окружена невысокими горами. Несколько простых домиков, широкая расчищенная площадка с бревнами, толстыми веревками и лестницами.
Джазим не дал Нине рассиживаться. Подошел, жестом поманил за собой. Галактион было за ними двинулся, но тут уж Нина его остановила.
– Дело тайное, ты тут подожди. И слушай – позову, ежели что.
Парень обиженно нахмурился, руки в бока уставил. Но Джазим указал ему на двоих мужчин, что колдовали возле уличного очага, сложенного из камней. Оттуда тянуло запахом мясной похлебки и специй. Галактион проводил Нину и ее спутника беспокойным взглядом и, вздохнув, направился к очагу.
Над дверью стоящего в центре домика была приколочена доска с надписью, выведенной арабской вязью. Джазим подошел, с порога почтительно поприветствовал хозяина дома. Они перебросились парой фраз, и молодой воин показал жестом, что Нина может войти.
Она, глубоко вдохнув, шагнула внутрь. Джазим опустил за ней тяжелую шерстяную занавесь. Масляные светильники отбрасывали неровные тени на стены. Мужчина, сидевший на низкой скамье, покрытой ковром, встретил ее молчанием.
Нина не посмела первой завести разговор. Молчала, из-под полуопущенных ресниц разглядывала хозяина. Не стар, но в почтенном уже возрасте. Тело крепкое, сильное. Смуглое худое лицо, вокруг глаз будто тонкая паутина из морщин наброшена. Борода не длинная, подстрижена скорее на ромейский манер, чем на арабский.
Наконец учитель произнес густым, по-восточному тягучим голосом на греческом языке:
– Мне передали, что у тебя ко мне важное послание. Скажи мне, женщина, кто ты и что заставило тебя покинуть большой город и прийти к нам? – небольшой акцент лишь украшал его речь, выделяя слова.
– Благодарю тебя, почтенный учитель, что согласился меня выслушать. Я Нина-аптекарша из града Константина. Дело у меня тайное, и все мои чаяния – на твою помощь. – Она торопливо достала из пояса амулет и протянула его собеседнику.
Прежде чем она успела что-либо спросить, мужчина резко поднялся и взял у нее блеснувшую в свете огонька вещицу.
Он посмотрел на Нину:
– Как этот знак попал в твои руки?
– Ко мне в аптеку дополз раненый, да умер у меня на руках, – Нина начала объяснять. – Не спасти уже его было – порез глубокий, нож нутро пронзил. А умирая, меня он просил найти предмет один, вещицу ценную. Только где найти – не сказал. Не сумела я его спасти, умер несчастный. А на руке у него был рисунок набитый, вот как амулет этот с виду.