Когда Хранитель слеп
Шрифт:
Фалькон вернулся за Майей.
– Если ты собираешься смотреть, как я это делаю, пойдем скорее.
– Я, наверное, не хочу этого видеть. Можно я здесь подожду? – со слабой улыбкой попросила она.
– Это не музей, чтоб пялиться на все. К тому же ты не увидишь ничего интересного, – хмуро сказал Фалькон и отправился дальше по коридору.
7
Он вошел в просторную столовую и положил тело эльфини на стол.
– Фарох!
Тотчас из темноты вынырнул карлик-слуга.
– Вымой руки, продезинфицируй ей спину и накали нож. Да, и свяжи, чтоб не брыкалась.
Выполнив приказ хозяина, Фарох шустро вскарабкался на стол и, разорвав платье на спине эльфини, стал чем-то протирать ее тело.
Фэл в это время направился в оранжерею, расположенную во внутреннем
На кухне он растолок пучок травы в ступке, превратив ее в темно-зеленую кашицу.
Юноша сделал небольшой надрез по линии хребта. Кожа разошлась, и стало видно, как вместо позвоночника поблескивает лезвие меча. Фалькон аккуратно поддел кончик лезвия и приподнял его. Он вел ножом вдоль белой выпуклости постепенно освобождая и поднимая меч, Фарох следом сводил края раны и накладывал целебную травку, стараясь заживить рану прежде, чем Флер истечет кровью. Когда меч был извлечен, от разреза не осталось и следа, лишь немного крови и старый грубый шрам.
– Господин, мы могли бы убрать этот шрам, – предупредил карлик, очищая кожу Флер от пятен крови.
– У каждого должна быть своя страшная тайна. Я хочу, чтобы она помнила, что этот меч оказался в ней неслучайно: она сама вогнала его в свою в душу в тот день, когда согласилась пролить кровь своих друзей. А я вогнал его ей в тело, чтоб не забывала, что грядет и возмездие... А шрам… шрам пусть останется, как напоминание о чьем-то милосердии и прощении. И, хотя она этого не оценит, но этот шрам – единственное, чем она действительно может похвастать, прожив свою скучную и бессмысленную жизнь...
Не найдя ничего любопытного в холодном и лишенном окон холле, Майя поднялась по лестнице, ведущей в верхние комнаты. Внимание девушки привлекли большие светло-коричневые двери – лишь они во всем замке не были распахнуты настежь. Темнота накрыла девушку, едва она переступила порог. Ведьма создала голубой пульсар света и увидела, что стоит в круглом зале, из стен которого сверху и донизу выступали застекленные стеллажи с книгами.
– А вот и источник света, – подумала она, увидев лампу под абажуром на большом письменном столе. Рядом стояло тяжелое красное кресло, с подлокотника которого свисал бахромчатый край клетчатого пледа. Подойдя поближе к месту умственных занятий хозяина дома, Майя обратила внимание, что угол одного из книжных шкафов выдается из общего плотного ряда. Девушка слегка надавила на него, и стена вместе с фолиантами поддалась и легко отъехала назад. Ведьма немедля протиснулась в образовавшуюся щель, заинтригованная тем, какая еще тайна Фалькона сокрыта за потайной дверью. Но, к удивлению юной сыщицы, секретным вход не привел ее ни к каким новым открытиям. Напрасно своим пульсаром она вдоль и поперек исследовала совершенно глухое непроницаемое заграждение. Это был тупик, и он не вел ни в какие тайные убежища… Поворачиваясь назад, Майя оступилась и неловко подвернула ногу. Потеряв равновесие, девушка оперлась рукой на противоположную стенку, но перегородка куда-то мягко провалилась, ушла из-под руки, и девушка, чертыхаясь, полетела вниз. Падая, она разметала собой клубящиеся наслоения пыли, которая забиваясь ей в ноздри и в рот, вызывала приступы неудержимого чиханья. Без конца прыская от щекотанья в носу, ведьма ползала на четвереньках, ощупью пытаясь найти свалившуюся с ноги макасину. Затем поднявшись и отряхнувшись, Майя увидела… заброшенную мастерскую художника (то, что она приняла в темноте за стенку, оказалось занавесом из плотного тяжелого материала, который, действительно, прикрывал вход в скрытую комнату). Палитра с высохшими красками валялась возле мольбертного станка, густо оплетенного паутиной. Холсты в резных рамах, наваленные друг на друга, были покрыты толстым слоем пыли. Майя подняла одну из картин, поставила ее на мольберт и осторожно смела с нее пыль. На древнем полотне, судя по потрескавшейся от времени краске, было запечатлено странное существо с блестящей черной шкурой и длинной, как у коня, шеей. Это диковинное животное с кошачьей мордой и львиным телом, раскинув огромные кожистые крылья, парило в синеве небес, пронизанной потоками солнечного света. И странно, что на его крыле была такая же причудливая татуировка, как у Рагона. Верхом на звере сидела сероглазая девушка с белыми, развевающимися на ветру волосами…
– Кажется, мы договаривались, что ты подождешь в холле, – раздался за спиной недовольный голос Фалькона.
От неожиданности Майя попятилась и чуть
не свалила полотно вместе с мольбертом.– Прости, не смогла устоять. Просто хотела узнать о тебе побольше, – призналась ведьма, смущенно улыбаясь.
– Впрочем, я иного и не ожидал, – холодно заключил он. – Ты уже продемонстрировала свою страсть соваться в чужие дела и рыться в чужих вещах.
– А почему картины не на стенах? – невозмутимо спросила ведьма, не собираясь оправдываться.
– Я снял их в тот день, когда решил избавиться от своей памяти. Хотел их сжечь, но не решился этого сделать.
– У него крылья, как у Рагона, – заметила Майя и, отступив, попыталась осторожно приподнять за край другую картину.
– Поставь на место! – не выдержал Фалькон и, схватив ведьму за руку, заставил выпустить багет. Сердито протащив Майю по лестнице вниз, он привел ее в холл.
– Вот. Жива и невредима. – Фалькон поставил перед нею Флер. – А это, – он указал на меч Моран, лежащий на низком столике, – отдашь хозяйке.
Флер стояла, раскачиваясь в разные стороны, как былинка на ветру, и водя по сторонам пустым взглядом. Майя бережно поправила на ней разорванное платье и произнесла заклинание, которое восстановило целостность ткани.
– Я верну тебя твоим друзьям, и на этом мы попрощаемся, – с непроницаемым лицом сообщил ей калу.
– Хорошо, пойдем, – согласилась ведьма, – Спасибо большое.
– За что? – усмехнулся юноша.
– За то, что ты вытащил меч и спас Флер.
– Не стоит меня благодарить за это. Я сам его вогнал ей в спину, сам и убрал.
– Но ты стал добрее, и поэтому помог нам.
Фалькон молчал. Майя вздохнула.
– Я надеюсь, ты преодолеешь преграды, которые ставит тебе судьба и которые ты сам себе ставишь… Ты мог бы пойти с нами…
– Это исключено. Фат меня ненавидит, – лицо его стало суровым. – С чего ты взяла, что я хочу идти с тобой? Мне и здесь прекрасно живется. Я со всем справлюсь.
Майя вышла из-за угла здания, расположенного недалеко от места встречи. Фалькон больше не хотел встречаться со старыми друзьями. Одной рукой она поддерживала Флер, другой волокла меч. Глядя на то, с какой легкостью взмахивает им в схватке девушка-волчица, она и подумать не могла, что оружие настолько тяжелое.
– Ну как ты, Майя, Фалькон не обижал тебя? – поинтересовалась Мариэль.
– Нет, что вы, в глубине души он добрый. И с Флер теперь все будет хорошо.
Ведьма двумя руками протянула меч Моран.
– Ну, теперь мы можем отправиться за Греем? – нетерпеливо предложила волчица.
Фатэн помог девушкам забраться в паланкин, закрепленный на спине дракона, и Тайфун взмыл в воздух.
Глава VI.Арун
1
Дракон летел высоко над землей, мощно взмахивая исполинскими крыльями. Новые пассажиры молчали, погруженные в свои думы, тем более, что с высоты драконьего полета обозревать было нечего – глубокий ночной мрак обволакивал проплывающие снизу ланшафты. Только Фатэн и Мариэль изредка перекидывались шутливыми фразами, пребывая в состоянии благодушия. Фат был чрезвычайно доволен тем, что с его женой ничего не случилось. А Мариэль была рада, что все закончилось без жертв, и на этот раз у ее мужа не было никаких гневных обвинений в адрес Фалькона. Моран, как обычно, была спокойна и уравновешена. Она дремала, терпеливо дожидаясь встречи с братом. Майе же было неуютно. Она добилась, чего хотела, жизнь Флер была спасена, но ощущение какой-то неполноты, как будто она не сделала чего-то важного, не покидало ее. Майя даже самой себе не хотела бы признаться, что чувство тревоги, гнетущее ее, связано с этим калу: его печальная история лишила ее покоя, но больше всего ее огорчало, что она больше никогда не увидит его.
По мере приближения к Аруну воздух становился светлее и прозрачнее, и прямо на глазах в лучах утренней зари вся природа вокруг расцветала живыми и яркими красками.
– Вот и утро наступило, скоро покажутся ворота Аруна, – улыбнулась девушкам Мариэль, заметив радостное изумление на их лицах.
За все время их прибывания в Дрэйморе, Майя ни разу не видела солнца. Небо обычно было сумрачно-серым или затянутым грязно-лиловой мглой. А во Вране – так там всегда царила ночь. Так, что девушки заметно оживились и с удовольствием оглядывались вокруг, радуясь, что природа повеселела.