КиберШторм
Шрифт:
— Конечно, я позабочусь о ней.
Я сделал ещё один глоток.
— Ты в ответе за этого ребёнка.
— Я знаю, Пэм. — Меня несколько утомила её навязчивость. — Благодарю тебя за заботу.
Она посмотрела мне в глаза.
— Если что, обращайся ко мне…
— Обязательно.
Мы смотрели друг на друга ещё пару секунд, затем она опустила глаза, повернулась и пошла в сторону лестницы. Рори и Чак сидели около двери в нашу квартиру, уткнувшись в свои телефоны.
— Что, связь появилась? — в надежде поинтересовался я и налил ещё кофе, радуясь возможности поговорить на другую тему.
— Не
— Сегодня планируется закрыть ещё несколько больниц, — сообщил диктор по радио, — и полиция просит о помощи добровольцев…
— Не совсем? Это как?
— Наш юный друг показал мне пиринговый мессенджер для телефона. Я устанавливаю его Рори.
— Пиринговый мессенджер?
— Да, это называется mesh-сеть.
— …ожидается сильный снегопад и сильный ветер, что затруднит работу военных…
Я отпил кофе и сел рядом с ними, поглядывая, что они делают. Чак достал карту памяти из телефона Рори, вставил обратно батарею и включил его.
— У нас тут масса всяких полезных штучек, — он показал мне карту памяти. — Этот мессенджер — просто находка. Мы можем посылать друг другу сообщения, прямо с телефона на телефон или по цепочке телефонов, главное чтобы между каждым из них было не больше сотни метров. Оператор вовсе не нужен. Есть даже Wi-Fi версия.
— Радиостанция будет закрыта сегодня в четыре часа из-за ухудшения погоды и отсутствия запаса топлива для работы генератора. Для дальнейшего получения экстренных сообщений настройтесь на частоту…
— Можешь и мне установить?
Он показал жестом на контейнер для еды на полке под кофеваркой. В нём лежали телефоны, каждый был помечен изолентой.
— Уже. И полностью зарядил. Я установлю его на все телефоны, если получится. Нужно, чтобы было разрешение на установку стороннего ПО, и поддерживаются не все модели, но на многих всё заработало.
Он кивнул в такт своим мыслям.
— Нас ждёт ещё полметра снега. Мы собираемся скоро выходить, чтобы помочь эвакуировать больных из «Бет-Изрэйел» и больницы министерства ветеранов в клинику Белвью. Ты с нами?
Это были крупные больницы на Ист-Сайде около Стайвесант-тауна и Алфабет-сити.
— Если только Лорен не будет против.
Чак улыбнулся мне. Раздался сигнал телефона, и Чак начал что-то на нём набирать.
— Ты уверен, что тоже хочешь пойти? — спросил я его.
— Вполне. Винс останется и разберётся с телефонами, объяснит всё соседям.
Он упорно пытался удержать сломанной рукой телефон и нажимал на кнопки на экране другой. Левая рука распухла и приобрела багровый цвет.
Я встряхнул головой и вспомнил кое-что.
— Ты заходил к Ирине и Александру?
— Нет, проведай их, если хочешь, — ответил Чак и качнул головой в сторону их двери. — А, и ещё кое-что. Ты умеешь кататься на лыжах?
— Да. Только мне понадобится твоя куртка.
Начинало темнеть, и снова шёл снег.
На этот раз эвакуация не была такой драматичной, как вчера в Пресвитерианской больнице.
Закрытие «Бет-Изрэйел» и больницы ветеранов проходило организованно, насколько это было возможно в таких условиях. Администрация знала, что топливо для генераторов скоро закончится,
и заранее готовилась к транспортировке. Только тяжелобольных отправляли в Белвью, остальных — в эвакуационные центры.Все ресурсы и топливо теперь находились в нескольких, самых крупных больницах города.
Наши грабители оставили в подвале лыжи, и мы с Чаком позаимствовали их, чтобы добраться до этого конца Манхэттена. Мы не были первыми, кому пришла в голову такая идея, — улицы испещряли следы лыж. Ньюйоркцы быстро приспосабливались к изменениям. Кто шёл на лыжах, кто на снегоступах. На Шестой авеню мы даже видели велосипедистов.
Машины были погребены под толстым слоем снега, но некоторые авантюристы выкопали свои автомобили и даже вытащили их на дорогу. Там же они и остались.
На сообщение по радио откликнулись сотни людей. Первая авеню гудела от возбуждения.
Если вчера Нью-Йорк казался безжизненной пустыней, то сегодня его жителей объединил дух товарищества и общая цель.
Город и не думал сдаваться.
Перед уходом я зашёл к Бородиным. У них в квартире казалось, что ничего и не произошло.
Всё было как всегда: Александр дремал на диване, рядом с ним спал Горби, а Ирина вязала ещё одну пару носков.
Ирина даже предложила мне сосиски, которые готовила на завтрак, и кружку горячего чая.
Естественно, я не мог отказаться. Но они моё встречное предложение — выйти в коридор и посидеть с нами — отвергли. Ирина объяснила, что им не впервой оставаться одним, и они ничего не имеют против этого и сейчас.
На эвакуации я снова увидел сержанта Уильямса. Он ехал навстречу по Первой авеню и помахал мне из салона полицейского автомобиля.
И даже посигналил.
— Ну что, по домам? — спросил Чак как раз, когда начался снег.
Мы сделали семь ходок туда и обратно, и я едва переставлял ноги.
— Однозначно.
По Первой авеню по-прежнему ездили снегоуборочные машины, и мы прошли по ней до Стайвесант-тауна. Дома нависали над нами огромными кирпичными башнями. На медной табличке над входом было написано, что комплекс состоит из полусотни зданий, в которых проживают двадцать пять тысяч человек.
Я ужасно хотел пить. Красный крест раздавал одеяла и еду, но питьевой воды у них было мало. У нас было по бутылке на каждого, но этого оказалось мало. Днём температура поднялась до минус девяти, не сказать, чтобы жарко, но я сильно вспотел. А с заходом солнца температура снова начала резко падать.
Мы забрали лыжи из пункта охраны в больнице для ветеранов, надели их на перекрёстке с Двадцать третьей и покатили через город на запад. Среди добровольцев ходили разнообразные слухи, и я ознакомился с десятками теорий.
— Ну, что ты слышал? — спросил Чак.
Нам предстояло преодолеть три километра пути до дома. Снег становился гуще. В тысячный раз я подавил желание достать телефон, чтобы проверить почту.
— Самолёт президента потерпел крушение, а русские и китайцы объединились, чтобы напасть на нас, — почти прокричал я. По свежему снегу лыжи скользили легко, и Чак впереди меня набирал приличную скорость. — Всех интересует, почему до сих пор нет вестей из Вашингтона, и где же наши военные.