КиберШторм
Шрифт:
— Постой, — выдохнул я, опустил генератор и со стоном выпрямил спину. — Сколько эта бандура весит?
— На ящике было написано пятьдесят пять килограмм. Красотка, переваривает бензин, дизель — всё, что горит.
— Даже водку?
— Ею сами будем греться, — рассмеялся он.
Я глубоко вздохнул и вытер пот, стекавший с висков.
— На Америку ещё никогда не нападали. Неужели, ты в самом деле думаешь, что началась война?
Чак усмехнулся.
— Почему же, канадцы нападали. Помнится, даже Белый дом сожгли.
— Это было давно, и так,
— История любит повторяться, — ответил он. Повёл плечами и кивнул в сторону генератора.
— Понесли.
Я глубоко вздохнул, ещё разок потянулся и взялся за генератор.
— Так, по-твоему, нас решила захватить Канада?
— А откуда у нас вдруг столько снега? — засмеялся он. — Я не утверждаю, что они, но как вариант…
— Вариант, ага, — с сарказмом ответил я и закатил глаза. «Во всём виновата Канада».
Со стонами и проклятиями я осилил ещё два пролёта, прежде чем взмолился о ещё одной остановке. Чак вспотел, но судя по всему, не сильно устал, хотя он уже несколько часов бегал по лестнице. Я даже не слышал, чтобы он тяжело дышал, хотя понял, что за своим собственным натужным сопением и оглушительным стуком сердца я бы ничего не услышал. Решено, обещаю в этом году записаться в тренажёрный зал. И более того, буду в него ходить.
Неожиданно дверь у меня за спиной резко открылась и врезалась в Чака. В дверном проёме стоял кто-то с фонариком на голове.
— Ой, извините! — воскликнул незнакомец.
Чак вскрикнул, когда его стукнула дверь, и отошёл назад, потряхивая рукой. Виновник трагедии вышел из проёма и заглянул за дверь.
— Извините, я не думал, что тут.
— Ничего страшного, — немедленно ответил Чак, вновь обретя самообладание, но продолжил массировать руку.
Мы обменялись взглядами.
— Вы, парни, не в курсе, что со светом?
— Его нет — это всё, что мы знаем, — ответил я. — Меня зовут Майк, это — Чак.
— А, я вас узнал. Видел порой у входа.
Я его не узнал, но у нас было много соседей.
— Пол, — представился он. Затем добавил: — Из пятьсот четырнадцатой.
Он протянул руку для рукопожатия, но не успел я ответить тем же, как Чак потянул меня назад.
— Извини, — сказал он, и, щурясь из-за фонарика, взглянул в лицо Пола, — но лучше перестраховаться, птичий грипп вроде как гуляет. Слушай, можешь его выключить?
— Конечно, — согласился Пол, поднял руку ко лбу и выключил фонарик. Он опустил взгляд на генератор. — А это что?
Чак ответил не сразу.
— Генератор.
— Какой, от нашего дома, что ли?
— Нет, это наш.
— Может у вас что-нибудь ещё есть, одолжите?
— Увы, только генератор, — соврал Чак. — По работе как-то нужен был, так и остался у меня.
— Вот как?
Чак твёрдо встретил его взгляд. Молчание стало неловким.
— Вот так. Если не против, мы пойдём.
Пол пожал плечами.
— Конечно, просто надеялся у кого-нибудь из соседей попросить вещи. Не пойми что творится. Видели, сколько снега выпало? Машины по крышу замело.
Снова
молчание.— Ну, удачи, — наконец сказал Чак и махнул мне, чтобы я брался со своего конца за генератор. Он взялся со своей стороны только одной рукой. — Свет, наверняка, скоро дадут, окажется, мы зря мучились.
Мы начали подъём, а Пол спустился на четвёртый этаж, открыл дверь и ушёл с лестницы. Как только мы добрались до своего этажа, Чак бросил генератор на пол.
— Ты видел его штаны?
Я покачал головой.
— Нет, что с ними?
— По колени мокрые, как и кроссовки. Значит, он выходил наружу.
— И что с того? Ну, решил выглянуть наружу.
Чак отрицательно качнул головой.
— В семь утра? Я его ни разу раньше не видел. Тони, наверное, забыл закрыть вход. И чего ради, скажи мне, он пошёл прямиком на четвёртый этаж?
— Может, ты просто не узнал соседа, — возразил я, но почувствовал, как на затылке пошевелились волосы. Чужак.
— Дальше сам дотащишь. Я пойду запру вещи в подвале.
Чак побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и я проводил его взглядом, пока он не исчез в темноте, а эхо его шагов не затихло в колодце лестницы. Я открыл дверь на наш этаж, наклонился, и со стоном потащил генератор.
Несмотря на ситуацию, ко всем постепенно возвращалось праздничное настроение.
Как только Чак вернулся из подвала, я пошёл к Пэм и попросил её зайти посмотреть, что с Люком. Тони спустился вниз и проверил входную дверь, оставив записку, что его можно найти на нашем этаже.
Чак установил строгое правило: только нашим семьям и Тони разрешено входить в его квартиру. Он сделал исключение для Пэм, и после недолгих уговоров, для её мужа, Рори.
Керосиновый обогреватель быстро нагрел квартиру, и мы разбудили Лорен и Люка, чтобы отвести их в свободную комнату в квартире Чака.
После короткого осмотра, Пэм заверила нас, что у Люка нет симптомов птичьего гриппа, на её взгляд, по крайней мере, и помимо того, лихорадка подходила к концу. У него по-прежнему была высокая температура — тридцать восемь и девять, но он шёл на поправку, и Пэм пообещала присматривать за ним.
Она всю ночь провела в донорском пункте Красного креста. Он превратился в пункт экстренной помощи, но, несмотря на множество добровольцев-медиков, они едва справлялись с количеством пациентов, сообщавших о симптомах гриппа.
Один из врачей работал прежде в Центре контроля заболеваний и проводил исследования птичьего гриппа. Пэм детально его обо всём расспросила, и он признался, что явно что-то не сходится: инкубационный период, распространение вируса, симптомы.
Всё указывало на то, что это была ложная, возможно даже, заведомо ложная тревога.
Наша встреча с незнакомцем быстро забылась, и Чак решил открыть бутылку шампанского и угостить всех «Мимозами».
— Канун Рождества, — сказал он вместо тоста. — В этом году будет белое Рождество, — добавил он, бросив взгляд на бушующий шторм за окном.