Чтение онлайн

Это была коллективная рана, которая никогда до конца не заживала, поражая всех, кто сюда приезжал. Когда мы с Лорен въехали в квартиру в Челси, она беспокоилась, что мы живём слишком близко к Финансовому району. Я сказал ей тогда, чтобы она не глупила. Неужели я совершил ужасную ошибку?

Мы заехали в больницу скорой помощи на Девятой авеню между Пятнадцатой и Шестнадцатой. Внутри оказалась целая толпа, среди которой, похоже, были не только больные, но и сумасшедшие. Кто ещё выйдет на свет из тёмных щелей Нью-Йорка?

Я вышел наружу и попытался поговорить с полицейским и медработником на

входе, но оба покачали головой и сказали, что так сейчас по всему городу. Лорен ждала в машине и следила за мной, пока я крутился и старался найти кого-то, кто будет в состоянии нам помочь. Один из копов посоветовал ехать к детской больнице Святого Иуды в Пенсильванском комплексе на Тридцать четвёртой.

Я запрыгнул обратно в машину.

На пути к больнице Святого Иуды Люк снова начал плакать. Его личико раскраснелось, он заходился криками. Лорен затрясло, и она тоже заплакала. Я обнял их обоих и попытался заверить, что всё будет в порядке. Наконец, подъехав к больнице, мы не увидели перед ней толпы, выпрыгнули из машины и побежали внутрь, где едва не налетели на огромную очередь.

Младшая медсестра быстро нас осмотрела, заменила нам маски и немедленно отправила в переполненную родителями и детьми комнату. Я нашёл в углу кресло для Лорен рядом с фонтанчиком воды, над которым висели плакаты о важности правильного питания для здоровья детей. Мы прождали несколько часов. Наконец, появилась другая медсестра и отвела нас в комнату для обследований, добавив, что доктора мы не дождёмся, но она может нас осмотреть.

В итоге она сообщила, что у Люка, похоже, простуда, и в их больнице не было ещё ни одного случая птичьего гриппа. Медсестра нас заверила, что понятия не имеет, о чём говорили в новостях и дала детский Тайленол, вежливо, но твердо попросив нас отправиться домой. Больше мы ничего не могли сделать.

Я чувствовал себя беспомощным.

Верный своему слову, Марко ждал нас снаружи, когда мы вышли. Холод был просто невыносим. Пока мы дошли до машины, и я усадил Лорен с Люком, руки онемели. Ветер продувал тонкую куртку, и большие облака пара вырывались в воздух с каждым моим усталым выдохом.

В воздухе пролетели несколько снежинок. Обычно я радовался снежному Рождеству, но сейчас меня пробрал страх.

Мы ехали обратно по городу, тихому, как морг.

— Я их здесь не брошу! — громко сказала Сьюзи за дверью.

— Я не это имел в виду, — ответил Чак более тихим голосом.

Я нерешительно задержался перед их дверью, но всё же постучал. Послышались шаги, и дверь открылась, залив коридор ярким светом. Я зажмурился и улыбнулся.

— О, привет, — смущённо произнёс Чак и почесал затылок. — Ты, наверное, всё слышал?

— Да не то чтобы.

Он улыбнулся.

— Ага… Ты в порядке? Хочешь чая? С ромашкой будешь или другой какой?

Я покачал головой и зашёл внутрь.

— Нет, спасибо.

Их квартира с двумя спальнями, немного больше нашей, была заполнена коробками и пакетами. Сьюзи сидела на диване, как на островке посреди хаоса, со смущённым выражением лица.

Они не носили маски, поэтому и я свою снял.

— Ты достал новую маску? — спросил Чак.

— Нам дали девяносто пятую, или как там её называют, — ответил

я. — Не знаю, что это значит.

Чак фыркнул.

— Девяносто пятая, ха, та, которую я вам дал, была намного лучше девяносто пяти процентов. Не надо было им её отдавать. Я дам тебе другую.

— Можно подумать, мы к Третьей мировой готовимся, — засмеялась Сьюзи. — Уверен, что не хочешь чего-нибудь горяченького?

— Горячего нет, но может чего-нибудь крепкого.

— О да, — сказал Чак, направляясь к кухне. Он быстро достал бутылку виски и два бокала из шкафа. — Со льдом, без?

— Давай чистый.

Он щедро налил в оба стакана.

— Как Люк? — Спросила Сьюзи. — Что врачи сказали?

— Мы ни одного так и не застали. Его осмотрела медсестра и сказала только, что это не похоже на птичий грипп. У него температура тридцать девять и четыре. Лорен уснула с ним вместе.

— Это же хорошо, да? Пока тебя не было, вернулась Пэм и сказала, что если захочешь, можешь её разбудить. У нее вроде учёная степень в тропической медицине.

Я не был уверен, как тропическая медицина может помочь в этой ситуации, впрочем, ясно было, что Чак просто пытается меня приободрить. С Пэм рядом действительно было как-то спокойнее.

— Подожду до утра, не так страшно.

— Так что ты думаешь насчёт выходных в Вирджинии? — спросил Чак, передавая мне стакан.

— В Вирджинии?

— Да, знаешь, у нас есть старый фамильный дом на холмах рядом с Шенандоа? Это национальный парк, всего несколько домов на всей горе.

— А-а, — протянул я. Забрезжил рассвет. — Предлагаешь сматывать удочки?

Он указал на беззвучно работающий телевизор. В новостях бегущая строка сообщала о вспышке птичьего гриппа в Калифорнии.

— Никто не знает, что за чертовщина происходит. Половина страны думает, что это террористический акт, другая — что атака китайцев, а ещё одна вообще уверена, что ничего не случилось.

— Как-то много половинок.

— Рад, что у тебя сохранилось чувство юмора.

Глотнув виски, он схватил пульт и включил звук в новостях.

— Неподтвержденные репортажи о птичьем гриппе появились по всей стране. Последние были из Сан-Франциско и Лос-Анджелеса, где на карантин закрыли две крупные больницы…

Я тяжело вздохнул и сделал глоток виски.

— Я вовсе не нахожу это смешным.

— Спасательные службы по всей стране не работают, мобильная связь недоступна, — ответил Чак, уставившись в телевизор. — Это полный бедлам.

— И не говори. Видел бы ты больницы. ЦКЗ [15] что-то подтвердил?

— Они подтвердили чрезвычайное положение, но до сих пор ничего толком не известно.

— До сих пор? Уже прошло 10 часов.

Чак глубоко вздохнул и потряс головой.

— Интернет сдох, этот вирус «Scramble» натворил бед с логистикой — никто теперь не знает, где находятся их сотрудники, и что им делать.

Потерев глаза, я сделал ещё один глоток и выглянул в окно. Белые хлопья плотной завесой сыпались в темноте и кружились на ветру.