Чтение онлайн

Некоторые участки мозга игроков функционируют наподобие краткосрочной памяти. Эти участки изменчивы, и доступ к ним является сложным. Другие участки мозга игроков более стабильны. Моя рабочая гипотеза состоит в том, что в них содержится долговременная память. По этой причине я выделил эти участки для первой попытки доступа к «воспоминаниям» игроков.

Доклад подлежит уничтожению по истечении 15 дней.

Конец

доклада.

Джейсон сидел в кабинете директора. Оба глаза болели. Он еще не видел себя в зеркале, но не сомневался в наличии синяков – свидетельств его достижений в этой паршивой реальной жизни!

Директора звали Дрю Эдвардс, он разглядывал Джейсона с противоположной стороны красивого деревянного стола, рядом стояла госпожа Абрамс и сверлила взглядом дырку во лбу Джейсона. Господин Эдвардс сменил предыдущего директора осенью прошлого года, и Джейсон еще ни разу с ним не общался. Ученики ничего плохого о нем не говорили – возможно, все еще обойдется.

Большое кожаное кресло, в подушках которого почти тонул Джейсон, заставляло его чувствовать себя маленьким. Под прицелом двух пар глаз его голова невольно клонилась к полу, никакая сила не могла заставить его поднять взгляд на этих двоих.

– Ммм… Почему меня вызвали? – выдавил из себя Джейсон.

– Вас вызвали, – господин Эдвардс помолчал, разглядывая Джейсона, – потому, что ваши одноклассники сообщили, что вы напали на Алекса в столовой. Я так понимаю: вы подрались из-за девушки.

Джейсон растерялся: происходило что-то невероятное.

– Но это же неправда. Я просто хотел сесть за стол, а он ударил меня, – пробормотал он еле слышно.

– И почему же один из лучших учеников и спортсменов школы станет нападать на кого-то в переполненной столовой? – вопросила госпожа Абрамс ледяным тоном. – Все, кто сидел за столом, подтверждают слова Алекса. Вы набросились на него, после того как Райли не позволила вам присоединиться к ним за столом.

Джейсон застыл как громом пораженный.

– Ээ-то Райли сказала?

– Да, госпожа Роджерс поддержала то, что сказал Алекс, – пояснил господин Эдвардс. – Теперь мы должны понять, что же нам делать с вами. Как вам известно, в школе принята нулевая терпимость к насилию, тем более неспровоцированному. Вам есть что сказать?

Райли сказала, что я напал на Алекса! Джейсон не мог справиться с ощущением, что он получил еще один сильный удар.

– Я ничего этого не делал, – прошептал он, не поднимая глаз.

– Ну что же. К сожалению, к вашим прочим проступкам мы вынуждены добавить ложь, – почти радостно прокомментировала его слова госпожа Абрамс.

Джейсон отчаянно пытался найти какие-то убедительные слова о своей невиновности. Сердце билось в ускоренном ритме, подступала тошнота.

– Но это же я пострадал…

– Ваши товарищи сказали, что, когда вы бросились на Алекса, он был вынужден вас оттолкнуть. Вы упали и ударились о стол, – в голосе господина Эдвардса слышалось

раздражение.

– А в столовой есть видеокамеры? – с надеждой спросил Джейсон.

– Мы не считаем нужным использовать видеокамеры в стенах школы; это принципиальная позиция «Ричмонда». В таком уважаемом и престижном заведении, как наше, в этом нет ни малейшей нужды.

Поникнув под суровым взором школьного начальства, Джейсон с тоской понимал, что ничто ему не поможет. Алекс со своими деньгами был непобедим. Отчаяние потихоньку начало переходить в злость.

Почему со мной вечно случается это дерьмо?

Кто-то в его голове спросил тихим голосом: почему я все это терплю? Кулаки Джейсона сжимались, но взгляд по-прежнему упирался в пол.

Как они могут? Учителя и раньше закрывали глаза на поведение богатых учеников, но не в случае же прямой агрессии. Это уже слишком!

– Я просмотрел ваше досье, – продолжал тем временем господин Эдвардс. – Вы – способный ученик, и никаких случаев плохого поведения за вами не числится. Поэтому мы не исключаем вас, а временно отстраняем от занятий. Ваши родители, насколько я знаю, отсутствуют, – он посмотрел на госпожу Абрамс, – но у нас нет выбора. Вы отстраняетесь на неделю, преподаватели будут высылать вам задания по мейлу.

Джейсон молчал.

И родителей нет. Леса и глобальное потепление для них всегда были важнее, чем я.

Он почувствовал, что дрожит; на глаза наворачивались слезы.

– Вы, наконец, что-нибудь скажете? Ваше молчание становится неприличным. Хотя чего ожидать от учеников на вэлфере… – торопила его госпожа Абрамс.

Тут внутри Джейсона что-то словно щелкнуло.

Огонь пробуждавшейся ярости превратился в лед. Хватит терпеть! Эдвардс и Абрамс не дети: они не могут не знать, что произошло на самом деле. Они знают, что происходит на самом деле, – и их это устраивает.

Ну и ладно. Мне эта школа нафиг не сдалась!

Джейсон медленно поднялся и посмотрел в глаза госпоже Абрамс и господину Эдвардсу, под его прямым взглядом они словно слегка отшатнулись. Он выдержал паузу:

– Идите вы оба в жопу!

Он повернулся и двинулся к выходу.

Когда шок прошел, господин Эдвардс вскочил на ноги.

– Как вы смеете так разговаривать! Я хотел пойти вам навстречу, но ваше недопустимое поведение не оставляет мне выбора. Вы – исключены!

Несмотря на твердость тона господина Эдвардса, если бы Джейсон обернулся, он мог бы увидеть, что лицо директора красно, а гнев в его взоре смешан с чувством вины.

Но Джейсон не обернулся. С поднятой головой он забрал свою сумку со стола в приемной. Толстая секретарша смотрела на него, вытаращив глаза: она, конечно, слышала, чем кончился разговор.

Джейсона распирало от злости. Черт с ними – со школой, с Эдвардсом, с Абрамс! Ему осталось меньше года, он прекрасно может закончить заочную школу.