Катарсис
Шрифт:
Также Алекс был, пожалуй, одним из самых выдающихся говнюков, которых Джейсон когда-либо встречал в жизни.
– Прошу меня простить, госпожа Абрамс, отцу утром нужно было со мной поговорить, поэтому я опоздал. Это не повторится, уверяю вас, – на лице Алекса отразилось образцовое раскаяние.
Губы госпожи Абрамс растянулись, и Джейсону показалось, что она сейчас улыбнется.
– Хорошо, Алекс. Я понимаю, что ваш отец – человек занятой. Идите в класс.
Алекс поблагодарил и пошел к выходу. Поравнявшись с Джейсоном, он сменил ангельское выражение лица на ухмылку и задел его плечом так, что Джейсон
Ублюдок! И как только другие этого не замечают?!.
Джейсон поднял глаза на госпожу Абрамс, с лица которой успело исчезнуть даже подобие улыбки. Она смотрела на Джейсона, словно отмечая все его несоответствия школьным требованиям, включая мятую рубашку и всклокоченную шевелюру.
Джейсон не был уродом, но и красавцем его назвать, пожалуй, нельзя. Длинные каштановые волосы в силу редких встреч с ножницами часто лезли на глаза. Заметно было, что ему безразличны модная одежда и спорт. Школьная форма свободно болталась на его худосочной фигуре. Единственной чертой, достойной внимания в его облике, были глаза. Живые, кристально-серые глаза, которые при определенном освещении могли казаться почти черными.
Тревога холодным змеиным клубком зашевелилась внутри Джейсона под пронзительным взглядом госпожи Абрамс. Встреча с ней не предвещала ничего хорошего.
Госпожа Абрамс сама окончила «Ричмонд» (задолго до появления на свет Джейсона). Как и большинство выпускников этого заведения, она обладала внушительной родословной (то есть происходила из семьи до неприличия богатой). Она твердо стояла на страже репутации и положения «Ричмонда» (то есть решительно ненавидела всех, кто был недостаточно богат). Госпожа Абрамс была категорически против вэлферных школьников, типа Джейсона, которые учились на стипендию, и из кожи лезла, чтобы добиться отмены стипендии или найти повод для исключения.
Сейчас она явно делала ставку на прогулы.
– Господин Родес, вы опоздали на час. Полагаю, вы уже приготовили очередное нелепое оправдание? – ее тон давал понять, что этот вопрос она считает чисто риторическим.
– Вы, несомненно, знаете, что это ваше десятое опоздание за осенний семестр?!
Джейсон чувствовал, как учащается пульс и становится сухо во рту – обычная его реакция на стресс. Кроме того, он вспомнил, что у него нет записки от родителей.
Что же они не предупредили меня, что уезжают?
– Про… простите, госпожа Абрамс. Родители уехали в командировку, и им нужно было со мной поговорить перед отъездом, – он с трудом выдавливал слова, не смея поднять глаз.
Он не очень рассчитывал, что его история сработает, но понимал, что правдивая версия (родители, уезжая, начисто про него забыли) будет сочтена откровенным враньем.
– И у вас, конечно, есть записка?
– Хм. Вообще-то нет. Я забыл попросить, а они очень торопились в аэропорт. Но им можно позвонить…
– Не нужно. За три года вашей учебы здесь я наслушалась ваших объяснений на всю оставшуюся жизнь. Будете продолжать в том же духе – и вряд ли дотянете до выпуска.
Похоже, эта мысль доставляет ей удовольствие.
– Поздравляю,
вы оставлены после уроков. Не опоздайте на этот раз.– Ннно…
– Довольно, господин Родес. Идите в класс, – госпожа Абрамс развернулась и удалилась в свой кабинет в глубине комнаты секретариата.
Джейсон постоял в растерянности, сжимая кулаки и борясь с приступом раздражения.
Ненавижу бабу! И что она вечно до меня докапывается?!
Тут он заметил секретаршу, грузную женщину средних лет, которая смотрела на него с усмешкой. Джейсон вздохнул и пошел к своему шкафчику за учебниками.
Алекса, значит, эта стерва отпустила! Если бы мои предки купались в бабле, я бы мог опаздывать хоть каждый день.
В коридоре его окликнула светловолосая невысокая девушка. Она словно излучала энергию и спокойную уверенность. Райли не была ни самой красивой, ни самой популярной девушкой в школе, но ее жизнерадостная доброта каждый раз обдавала Джейсона теплой волной.
– Хэлло, Джейсон!
– Х-хай, Райли, – чуть заикаясь, поспешно ответил он, чувствуя, как отступает раздражение.
Райли была заметной персоной в «Ричмонде», училась в выпускном классе и состояла в школьной команде по лакроссу. С Джейсоном она всегда была приветлива, что его немало удивляло: как в богатой семье могла вырасти такая милая девушка? Все эти годы при встречах она каждый раз интересовалась его делами.
– Как твои дела? Упс… – она посмотрела на электронное устройство на запястье. – 10:30. Ты что, только пришел?
– Родители уехали, не предупредив, и выключили электричество в квартире.
Райли издала смешок и быстро прикрыла рот рукой.
– Извини. Невольно. Представляю, как ты проснулся и рыщешь в потемках.
– На деле не так весело, как на словах, – буркнул Джейсон. – Да еще Абрамс опять оставила меня после уроков.
Они двинулись рядом в одном направлении. Джейсон изумлялся тому, что так свободно общается с Райли. Обычно он с трудом подбирал слова и выглядел слегка дурковатым. Единственный человек, с которым Джейсону было легко общаться в «Ричмонде», был его друг Фрэнк.
– Абрамс порой та еще сучка, – заметила вдруг Райли, и Джейсона удивила злоба, прозвучавшая в словах обычно веселой Райли.
Чего это такого Абрамс ей сделала?
– Да уж можешь мне не рассказывать.
– Ты куда? – сменила мрачную тему Райли.
– Матанализ, потом – английский.
– Матанализ, а? Какой умный! – в ее тоне была добродушная подначка, глаза весело блеснули.
– Ну, не знаю… Я стараюсь, а Филдинг – хороший препод.
– Кстати о Филдинге, – она широко улыбнулась. – У меня для него записка. Пошли вместе?
– Конечно! – воскликнул он чуть громче, чем хотел.
Вот идиот!
Райли опять улыбнулась, и они направились к его шкафчику с учебниками. Со второй попытки Джейсону удалось ввести правильную комбинацию и достать книги. За разговорами дошли до класса. Господин Филдинг прервался на полуслове, глаза присутствовавших обратились на вошедших, Джейсон от смущения принялся смотреть в пол.
– Хмм. Прошу прощения за опоздание, господин Филдинг. Мои родители утром уехали по делам.