Капитан
Шрифт:
– Прежде чем сказать что-нибудь обидное, сглотни десять раз. Сглотни, чтоб я видел!.. Вот так. А перед тем как замахнуться, еще десять раз.
– Да, а если он...
– Сглотни!.. Так. Ну, что "если он..."?
– А если он за это время удерет?
Вот каков он был, Мичман.
Сейчас-то он вовремя спохватился, сглотнул разок... Другой... Язык у него совсем пересох. Слюна бесследно исчезла. Капитан рассердится. Ах, эта Ленка, он... Мичман стал тут же думать о лимоне (это ему тоже советовал отец) удалось наскрести слюны всего на четыре глотка. А, будь что будет, пусть сердится!
– Что ты ее защищаешь, эту осу? Оса! Почему все ее дразнят осой?
Капитан молча ждал, когда тот немного поостынет. Мичман не был создан для монологов:
– Но почему?
– Он спустил одну шину.
"Потому что оса!" - тут же ответил он сам себе. Капитан и Ваню подмигнули друг другу. Мичман снова принялся вычерпывать банкой воду.
– Капитан, а вы пробовали?
– Что?
– Ну, то, что пираты?
– Нет!
– будто выстрелив, ответил испуганно Мичман. ("Если только увижу, что ты прикоснулся к сигарете, или услышу об этом - руку тебе отрублю!" сказал ему отец.) И, чтобы отбить у Юнги всякую охоту задавать вопросы, испытующе глянул на него: - А ты?
Ваню виновато потупился, улыбнулся таинственно:
– Я... Я их нюхал...
– Гляньте-ка на него! Он нюхал...
Все рассмеялись.
Мичман высунул наружу руку, повертел ладонью.
– Дождик кончился.
Капитан поднял голову.
– Звезды! Так я и думал - ни облачка.
Вспыхнул фонарик. Вереницей все трое пробежали по доске. Потом отправились прятать ее в камышах.
По дамбе зашагали в город. Эх-ха! Капитан шел впереди, за ним - Ваню, замыкающим - Мичман. Неоткуда было взяться змее. И не пришлось озираться с опаской возле ворот кирпичного завода: сторожевая собака принялась было лаять и скалить зубы, но стоило Мичману рявкнуть на нее: "Эй, ты, не гавкай!" - тут же отпрянула, словно ее дубинкой огрели.
3. АППЕНДИЦИТ-ЭТО С КАКОЙ СТОРОНЫ?
И моряки и пираты были из "опасного" шестого класса "В". Так назвал его преподаватель рисования, потому что здесь много болтали на его уроках. Разумеется, были у этого класса и другие "опасные" качества. Вот шестой "Б" почему-то называли "славным", а эти, из шестого "А", сами себе присвоили название "дружных". Класс "опасных" находился на первом этаже. И в этом крылась первая причина того, почему Мичмана изобразили в стенгазете "Оса", где главным редактором была Лена, главным художником - Лена и главным корреспондентом - Лена. Кроме нее, в редколлегию входили еще три девочки, и время от времени появлялись стихи Чичо Пея.
– Браво!
– неизменно восхищался Мичман, так же неизменно хлопая поэта по спине.
– И как это ты их скручиваешь, а?..
– Позор!
– сказал ему Мичман, увидев свое изображение в стенгазете, и, конечно же, снова "погладил" его по спине.
Школа была новая. Окна в классах и коридорах - будто витрины магазина. Того и гляди, разобьешь какое-нибудь. Стены блестят что твое зеркало. Правда, "опасные" и "славные" малость подпортили его здесь и там. И "дружные" к этому тоже руку приложили, да-да, и "дружные", которые были изрядными подлизами, или, как это называли официально, примерными. Разумеется, никто ничего не ломал нарочно. Просто, как ни широки школьные коридоры, а все-таки тесные. Разогнался; скажем, кто-нибудь по блестящим плиткам, а тут другой, например, подставил ему ножку, невзначай, конечно. Ну, и первый летит вверх тормашками: бум-м-мс!..
А если это Султан, то таким сошедшим с рельсов вагоном можно стену проломить; все здание вздрагивает, как от землетрясения. Потом именно так Султана и нарисовали в стенгазете "Оса". Сверху написано: "Загадка", в середине - рисунок, а под ним - немудрящие стихи:
Если пузо в коридоре, Ноги где-то на заборе. Что это?
Стихи втайне сочинил Чичо Пей. И поместили их без подписи, даже без инициалов. Султан чуть не лопнул от смеха (в какой-то момент он и вправду задохнулся) и все спрашивал:
– Чья это штуковина, а?
Когда же ему растолковали, про кого стихи, посерьезнел и сказал, что это нечестно. Ну а что, честно? Он сел за парту. Над чем тут смеяться? Рисунок чепуховый,
а уж стишки!..Стихи имели успех.
– Браво, Пейчо!
– хлопнул поэта Мичман (его-то не изобразили еще тогда в газете).
– "Коридоре - заборе..." Как это ты придумываешь?
– Нет, это не я...
– Это не он, - сказали и Лена с Маргаритой (так было заранее договорено).
– Да, не я...
– уныло повторял Пейчо, а в глубине души казнил себя за то, что не поставил под стихами хотя бы одно "П".
Султан со своей парты внимательно наблюдал за всеми - ничего, он припомнит еще тем, кто сейчас очень уж развеселился. Ну разве, ж это честно - он ведь не пробивал стены. И только так ли можно разрушить школу? Взять хотя бы тех, кто прыгает через парты. Обеими ногами, будто мешок с картошкой, - бам!.. А те, кто швыряется туго набитыми портфелями?
Вот какой народец учился в шестых классах. А уж как они вопили, как вопили!,.
На третьей парте первого ряда сидят Капитан с Мичманом. У окна. И это вторая причина, почему Мичмана изобразили в стенгазете. Во дворе школы есть водопроводная колонка, и между школьниками шло особое состязание: кто первым глотнет из нее воды после звонка. Мичман всегда лидировал. Только учитель за порог класса, Мичман, словно молния, через окно - гоп! Никто и увидеть его не успевал. Кроме Лены. Она так его и нарисовала - в виде молнии. Под молнией, правда, не гремели стихи, потому что Чичо Пей благоразумно предпочел не писать их. Он и подумать страшился, что бы тогда с ним стало.
На следующее после плавания к Саргассову морю утро Капитан как-то очень уж рассеянно поглядывал на Пирата. В школе Пират был тихим и скромным пареньком, всегда чистеньким и подтянутым. Он был силен и ловок, дьявольски ловок! Деревянные мечи и сабли пиратов - дело его рук. С боковыми канавками выдолбил их долотом. Рукоятки резные. На его, Пирата, мече - львенок. У Петьки-Седого - пантера, у Евлогия - петух (он так захотел, и с тех пор прилипло к нему прозвище). Это, конечно, совсем не значит, что Ежу Пират вырезал на рукоятке ежа. Кстати, удобно ли держать в руке меч с такой рукоятью? На улице Пират вел себя сдержанно. Со всеми взрослыми здоровался. Никому из них в голову не приходило, что этот воспитанный мальчик может любую рейку превратить в меч. А посмотрели бы вы на Пирата, какой он дома послушный: если нужно, всегда в магазин сбегает; заботится о братишке, меньшом Пиратике. Но стоит ему перемахнуть через рельсы узкоколейки, стоит увидеть дамбу, поросшую маргаритками и маками, высокое синее небо над ней...
– Эй, Стручок, ну чего ты по тропиночке вышагиваешь? Боишься запачкаться? Барышня-чистюля!
Поднимет свой меч со львенком на рукояти и становится старшим среди самых что ни на есть бывалых пиратов.
– Вперед, черные души! Я вам все грехи отпускаю!..
И "черные души" шлепают по грязи, рубятся до изнеможения.
"Что они там задумали?
– спрашивает себя Капитан, краешком глаза следя за Пиратом.- Это ведь он небось?"
Петька-Седой, прозванный так из-за цвета своих волос, сидит сразу за Пиратом. Петька вытягивает ногу и толкает Пирата. Тот - нуль внимания. Только передвинулся так, чтобы Петьке больше не достать, и прилежно глядит перед собой. Седой привстал, парта его заскрипела. Пират чувствует на затылке Петькино дыхание. Окаменел. "Что этому Седому нужно? Только вожатую разозлит..."
– Пират, Капитан на тебя смотрит!
Вожатая заметила приподнявшегося, будто на задние лапки суслик, Петьку, нервно постучала карандашом по столу. "Эка невидаль, вот уставилась!
– Седой плюхнулся на скамейку, принял невинный вид.
– А вдруг моряки знают, вдруг предал нас кто-нибудь? Почему Капитан так смотрит? Может, подслушали..."
В классе тем временем продолжается сбор отряда. Вместе с весной и молодой травкой проклюнулись в классе и тройки, зачирикали вслед за прилетевшими птицами. Плачутся учителя на шестой "В". Действительно трудный класс, никакой дисциплины! И тогда старшая пионервожатая решила созвать тревожный сбор...