Капитан
Шрифт:
– Что это вы всё смеетесь? Скажите, а то нечестно. Смех вспыхнул с новой силой. Султан был малый догадливый. Сам сообразил: случилось что-то очень-преочень смешное. И он тоже захохотал, только дважды позволив себе маленькие передышки: в первый раз - ради одного подрумянившегося печенья, а во второй раз - ради другого, еще более лакомого печенья.
– Я тут вот лежал и думал, - начал Капитан, когда моряки и пираты перевели дух и вытерли проступившие от смеха слезы.
– Ну к чему мы ухватились за эту прогнившую лодку дядюшки Мичо! Бомбы наши стоят дороже, чем она.
– Он взглянул на Пирата.
– Большой. И плавать по реке.
Мальчишки слушали, не схватывая пока сути этого предложения.
– Совсем настоящий, да, Капитан?
– Конечно, не игрушечный. И гораздо больше плоскодонки.
Мичман сглотнул целых четыре раза, не проронив ни слова.
– А что! Почему бы и нет?
– Плавающий?
– словно бы сам себя спросил Петух. Пират поднял глаза спокойные, серьезные, полные молчаливого согласия.
– А материалы?
– будто бы во сне проговорил Петька-Седой.
– Построим у нас, под навесом. Отец позволит, - сказал Пират.
Решение было принято. Капитан не скрывал радости - улыбался, просто сиял. Достал тетрадку из-под подушки.
– Организуем подсобные бригады и пошлем на разные предприятия. Вот список. Если везде нам дадут по две-три доски...
– Лекарственные травы будем собирать!
– крикнул Султан.
– И-и, так вам вожатая и разрешила, - покрутил пальцем Еж.
Петька-Седой обнял за плечи Петуха и Стручка, они наклонились к остальным:
– Сохраним все в тайне: пусть для нее это будет неожиданностью!
– Тайна!
– Строжайшая тайна!
– Скажем, что строим сарай, деревянный сарай, - продолжал Седой.
– И - бумс корабль! Экстра!
– И никаких девчонок!
– А то еще растрезвонят повсюду. Браво, Мичман!
– Особенно эта Ленка, такой звонок!
Мичман помахал рукой, словно железным языком звонка.
– Они ж плавать не умеют, еще потонут, - пропищал Ваню, довольный, что участвует в общей атаке.
– Браво, Ваню!
Юнга просто горел от восторга.
Седой вытянул руку и таинственно проговорил:
– Полная тайна! Кто ее выдаст...
Что-то перехватило ему горло, он не мог сказать ничего страшного.
– ...будет трижды проклят!
– закончил за него Еж.
– Полная тайна!
– повторил Мичман и положил свою руку на Петькину.
– Ни слова, вечный замок!
– проговорил Торпеда.
Пирамида рук росла. Всякий произносил при этом свое заклинание или повторял чужое.
Пират сказал:
– Пусть я онемею, если проболтаюсь!
Пейчо:
– Клянусь в вечной верности!
Ваню с бьющимся сердцем лихорадочно придумывал самую лучшую клятву, но, когда очередь дошла до него, повторил слова Султана:
– Тайна до сырой могилы.
Капитан положил руку последним, сказал твердо и ясно:
– Кто выдаст, пусть останется без друзей!
Пирамида рук качнулась - вниз, вверх.
За окнами сияло майское солнце.
Ваню взял миску с печеньем, обнес всех по очереди. Аккуратно поставил миску на место,
взял и себе кусочек и уселся на половике у самой кровати Капитана. Взяв печенье в рот, поднял всамделишный, только маленький кораблик, сунул его в коробку и бесшумно захлопнул крышку. Все молча жевали.Минуту спустя Ваню вдруг спросил:
– А бате Димо? Скажем?
– Верно, как с ним быть?
Капитан с Пиратом снова обменялись взглядами,
– Скажем. Он нам поможет,
– А если не захочет?
– Ладно тебе, как это не захочет!
– возмутился Юнга.
– Играет же он с нами в футбол?
– Ваню, Ваню-ю-ю!
Ваню даже побледнел. Чувствовалось, что он готов юркнуть под кровать.
– Ваню-ю-ю!
– Чего?
– прокричал он в окошко.
– Давай-ка сходи за хлебом, душечка!
– Ладно, потом, - попытался Юнга хоть ненадолго продлить свое пребывание в такой славной компании.
– Поторопись, моя булочка.
– Иду!
– взревел Ваню, готовый расколотить витрину кондитерской, откуда мать почерпнула все свои нежные сравнения. За "булочкой" обыкновенно следовали "рахат-лукумчик", "бисквитик", а под конец шел "батончик ты мой шоколадный".
Юнга обернулся к честной компании и жалостливо проговорил:
– Надо идти.
Вздохнул.
Он взял картонную коробку и двинулся к двери с таким унылым видом, что всем стало жаль его.
– Нет, это не жизнь!
– сказал Еж, когда Ваню вышел.
А Султан грустно сжевал еще одно печенье.
Внезапно дверь отворилась. Ваню, встревоженный, запыхавшийся, прижал палец к губам и прошептал:
– Ш-ш-ш! Бабы идут!
Первой вошла Лиляна. Она приходилась Капитану двоюродной сестрой и держалась как дома. Физиономия Мичмана стала похожа на выжатый лимон. Румяна улыбнулась Султану мило и скромно, но Султан сделал вид, что вообще ее не замечает. Девчонок становилось все больше. Донка с Росицей вошли, держась за руки. Маргарита. Лена...
Лена, спрятав руки за спину, нервно сжимала две веточки роз. Укололась о шип, вытянула уколотый палец. Вообще-то розы принесла Лиляна, но получилось так, что в последний момент они оказались у Лены. Она не смела взглянуть на Капитана. Почему все молчат? И чего это Мичман и Петька-Седой смотрят на нее с неприязнью?
В комнате было совсем тихо. По дороге она продумала, что скажет, но теперь все вылетело из головы.
– Ты сильно болен?
Капитан улыбнулся:
– Нет, не сильно.
В комнате будто двое их и осталось.
Зашла тетя Софа:
– Садитесь, девочки. Боян, ты угостил их?
– Момент!
– предложил свои услуги Торпеда.
Он потянулся к миске и окаменел - она была абсолютно пуста.
– Ничего, я сейчас еще принесу.
Мичман и Седой пошептались между собой.
– Мы пойдем, - сказал Мичман, - в шарики поиграем.
Мальчишки один за другим потянулись к двери.
– Мы еще зайдем, - добавил Пират.
– Какие чудесные цветы!
– порадовалась, вернувшись, тетя Софа.
– Кто ж тебе их принес, Боян?