Чтение онлайн

– Последнее наследство от умирающего человека его детям...

Депрессия Черчилля напоминала о себе. Он хмуро оглядел комнату и осушил бокал. Герцог тайком побеспокоился за свои запасы виски, если Уинстон загостится.

– Вот к чему мы должны прийти?

– Плетью обуха не перешибёшь. Тот Человек изъял нас из войны. Теперь мы обязаны передать факел другим. Такова действительность. У информации, что мы передадим, после войны будет огромная ценность, в этом я не сомневаюсь. И всё же это необходимая жертва, которую мы обязаны принести, если хотим победы. Мы будем обедневшим, ужавшимся и уменьшившимся послевоенным государством, Уинстон, но либо так, либо существование в виде удела нацистской империи.

Герцог

внезапно взорвался яростью, скрытое раздражение полыхнуло, пробившись через его должность и положение.

– Проклятый Галифакс! Чёрт его подери! Он уничтожил нас, и даже не понимает, что натворил. Вы назвали Содружество и Америку нашими детьми, Уинстон. Ну... я надеюсь, что они извлекли уроки из грехов их отца, что я ещё могу сказать? Я молюсь, чтобы наши дети нанесли ответный удар со всем гневом и мощью, которыми должны были обладать мы, но слишком ослабли, чтобы собраться.

Герцог пережил настоящее потрясение, пока пытался подчинить собственные чувства. Он открыл стойку с напитками, отметил, что его запасы бренди и виски находятся именно в столь печальном виде, как он и ожидал, налил изрядную порцию рома и выпил её одним махом.

– Вы, Уинстон, и группа Тизарда должны уехать вместе. Приезжает одна моя родственница, американская кузина по имени Элеонора Гвинн. С ней прибудут несколько товарищей, опытных в операциях такого рода. Они организуют отъезд, вывезут вас и остальную группу из страны. Как они в точности сделают это, я понятия не имею.

– Элеонора Гвинн? Нелл Гвинн?

Черчилль улыбнулся, впервые с момента переворота.

– Я надеюсь, она обладает остроумием и мудростью её предка и тезки.

– Уверенно могу сказать, что да.

Что-то в тоне герцога заставило Черчилля пристально посмотреть на него, но он покачал головой и отклонил идею.

– Разве вы не едете с нами, Осборн?

Герцог покачал головой.

– Нет. Я останусь здесь. К добру это или к худу, но я - пэр королевства. Моё место здесь. Кто-то же должен организовывать сопротивление ночи, которая собирается опуститься, или мы все уйдём в забвение.

Индия, Калькутта, чайная городского сада

– Я за мамочку [56] , да?

Сэр Мартин Шарп взял заварной чайник и аккуратно наполнил чашку гостя. Соблюдая принцип "сначала молоко", в свою он уже налил немного. Его гость, с другой стороны, предпочёл чистый чай.

– Спасибо, сэр Мартин. Вы уже получили известие из Лондона?

Пандит Джавахарлал Неру изящно отпил из чашки.

– Ах, превосходно. Даже не знаю, сумели бы мы обойтись без этой традиции.

– Да, действительно. Мы получили тупой приказ из Управления Колоний и Доминионов: беспрекословно повиноваться условиям перемирия. Иначе – разрушение экономики. Это возмутительно. Лорд Линлитгоу до сих пор в ярости. Я принес вам копию телекса.

– Очень любезно с вашей стороны. Могу ли я попросить вас налить мне ещё?

Неру читал телекс, пока сэр Мартин вылил остатки из чайника и незаметно дал знак снова заварить длиннолистовой Ассам. Англо-индийская официантка подошла почти мгновенно, чтобы проверить потребности гостей. Здесь не только чай был превосходен; обслуживание тоже находилось на уровне. Сэр Мартин посмотрел на стойку с выпечкой и выудил из нижнего ряда сэндвич с рыбным паштетом [57] . Хлеб был превосходно свежим, изящным, домашнего изготовления.

– Возмутительно и навязчиво. Я могу только представить, насколько плохо вы себя почувствовали, получив столь подлое и бесцеремонное обращение от властей предержащих.

Неру колебался ровно секунду.

– Ну, на самом деле, мне даже не нужно представлять. В прошлом нам доставалось точно также и не один раз. Последний случай был связан с нынешним объявлением войны против Германии. Благодарю, сэр Мартин. Вы попробовали сэндвич с омлетом [58] ?

– Только что. Нотка чеснока очень уместна и вдохновляюща. Могу я порекомендовать в ответ рыбный паштет? Конечно, общее содержание ответа из Лондона ставит вас в ещё более трудное положение, чем нас. Мы оставлены плыть по течению, а вы, с другой стороны, дрейфуете без вёсел. Ещё чаю?

– Давайте я, сэр Мартин.

Неру взял новый чайник и принялся разливать.

– Каким образом это ставит нас в трудное положение? Британия побеждена и вынуждена выйти из войны. Мы теперь можем уйти тоже.

– Действительно, можем. Но есть связанная с этим проблема. Сделав так, мы становимся последователями Британии в самом неприятном вопросе. В этом свете будут рассматриваться любые заявления о независимости. Декларацию расценят как слова, не подтверждённые какой-либо действительностью. Тем более что Австралия, Южная Африка и Новая Зеландия тоже отвергают приказы Лондона. По крайней мере, в настоящий момент. И остаются в состоянии войны с Германией. Будет очень неуместно, если Индия встанет на иную позицию.

Сэр Мартин откусил от сэндвича с огурцом, смакуя вкус и структуру охлажденного овоща, окруженного мягким хлебом без корочки. Неру взял сэндвич с рыбным паштетом, прожевал его с глубокомысленным видом. Это было одним из главных преимуществ обсуждения проблем за ранним ужином с чаем. Поедание сэндвичей и маленьких пирожков, потягивание чая давали каждому участнику возможность тщательно обдумать ответ.

– Австралия, Новая Зеландия и Южная Африка? Лондон об этом уже знает? И что насчёт Канады?

– Лондону ещё не сказали. Канада пока отмалчивается. Но все три страны рассматривают это событие как декларацию независимости и отказ от статуса доминиона. Если мы продолжим войну, то перейдём в этот же лагерь. Независимость, пандит. Сейчас. В 1940-м, а не через пять или десять лет.

– Но мы можем объявить независимость немедленно. Именно этого хочет большая часть Партии Конгресса. Объявить независимость и уклониться от войны. Это привело бы нас в лучший из обоих миров. Мы закажем ещё одну тарелку сэндвичей?

– Можно сделать так, как вы предполагаете, пандит. Однако, если мы объявим о независимости, как тогда выйдем из войны? Если мы последуем инструкциям из Лондона, наша декларация станет ни чем иным, как незначительным и незаметным возгласом. Но если сделать упор на декларацию, с решением продолжить войну, разрыв становится очевиден и ясен. Кроме того, начать войну может одна страна, пандит, а чтобы договориться о прекращении, нужно две страны. Немцы не будут договариваться с нами о новом перемирии. В их глазах дело решено лондонским соглашением. Они не извлекут никакой пользы из признания нашей независимости, а потерять могут многое.