Чтение онлайн

– Людмила?

– Один из них выкупил долю другого, – сказал Альтер Эго. – Перед тем, как выйти из игры, другой партнер – скорее всего – взял на себя выживание жильцов из Прозрачности. Время было ограничено, поэтому пришлось прибегнуть к запугиванию, и вскоре стали появляться трупы. Это ясно, надеюсь?

– Да.

– Заметим также, что ни один из тех, кто должен поставить подпись на контракте, пока не пострадал лично, кроме бедной госпожи Дашковой, которая по удачному совпадению приходится Людмиле родственницей. Детей у нее не было, и адвокаты Людмилы наверняка установили, что по смерти старушки внучатая племянница забирает себе все ее имущество.

Понятно также, что ни один звонок из Прозрачности блюстителям не дошел до собственно блюстителей. Команда партнера Людмилы все звонки перехватила. Полицейские, следователь, и кто там еще – все это члены команды, чья цель – запугать обитателей здания, чтобы они передали имущество владельцу Спокойствия. За частичную сумму, себе в убыток. Это тоже понятно, чего ж отпираться.

– Я, – сказал Рылеев и запнулся. – Я не хотел в это верить.

– Именно так. Ты уже семь лет не хочешь верить ничему из того, что тебе не подходит. Есть и еще кое-что, что ты от себя гнал, не хотел думать, очень важное.

– Молчи.

– Не связана ли твоя жена с этой командой?

Рылеев обхватил голову руками.

– Вернулись ребята с войны, – безжалостно продолжал Альтер Эго. – И решили не расходиться. Но, конечно же, из-за того, что между тобой и Людмилой существует связь – и многие об этом знают – Федотова не просто член команды запугивателей – она еще и разменная монета в их же игре. Людмила может просто приказать – и Федотову уберут – если ты, после всего, что случилось, будешь упрямиться и отказываться плясать под их дудку. И бывший партнер Людмилы вдруг захочет сделать ей одолжение, ибо он позиционирует себя, как человека, дорожащего своим словом. Он себе в таком виде нравится невероятно. Ну? Говори что-нибудь.

Рылеев молчал.

Среднего возраста бродяга появился из-за угла и потащился мимо них. Увидев двух джентльменов, присевших на ступеньку и мирно беседующих, он возбудился.

– Эй, мужики. Закурить не найдется?

Альтер Эго запустил руку Рылееву в карман, вынул сигарету, и дал ее бродяге. Это побудило бродягу к дальнейшей разговорчивости.

– Вы нынче вечером заняты, ребята?

Альтер Эго снова сунул Рылееву в карман, вынул бумажник, и протянул его бродяге. Бродяга взял бумажник и заглянул внутрь. Содержимое бумажника произвело на него впечатление. Бумажник исчез в многочисленных складках бродяжих одеяний. Бродяга сказал рассудительно:

– Должен вам сказать: вы, ребята, ебнутые. Но это даже хорошо. Я люблю ебнутых. Я…

– Слушай, друг, – сказал ему Альтер Эго, и Рылеев узнал собственную надменно-повелительную интонацию, которая ему сейчас совершенно не понравилась. – Сигарету ты получил, и капусту тоже. Почему б тебе не взять и не оставить нас в покое? Мы тут, типа, беседуем. Частным, так сказать, образом.

Бродяга некоторое время посомневался, но все-таки ушел, что-то бормоча.

Альтер Эго повернулся к Рылееву.

– Пожертвовать Федотовой означает – действительно пожертвовать, дружок мой Вася. Включая те семь лет, которые ты с ней провел.

– Я ее люблю.

– Да.

– Безумно.

– Да. И что же?

– Мне все равно, кто она и что она, чем занимается … Священник сказал, что я знаю, что делать. Да? Это оно и есть? Федотову в жерву?

– Нет.

– Мою любовь к ней.

– Как говорит наша общая знакомая, Людмила, «около того».

Рылеев зажмурился. Когда он снова открывает глаза, Альтер Эго быстро сунул ему флягу. Рылеев сделал несколько глотков.

– Отказаться от Федотовой? Да? Этого хочет Всевышний?

– Бог

не купец, Рылеев, и Дом Его – не рынок. Здесь не торгуются. Не говорят, мол, слушай, Бог, если ты исполнишь мое желание, я сделаю то-то и то-то, да еще и пару акций быстро растущих в цене подкину. Здесь человек делает то, что считает нужным и необходимым, и просит Бога лишь о защите и помощи. А Бог поступает так, как считает нужным Он. Впрочем, попробуй, предложи Ему денег. Вдруг согласится.

– Как считает нужным?

– Да.

– И что же будет? Что это – нужное?

– Не знаю, Рылеев. Пути Его неисповедимы. Могу предположить, впрочем.

– Можешь?

– Могу, поскольку есть некоторые полномочия, Рылеев. Ну – проснешься как-нибудь утром, и все кругом другое. Другие друзья, другие враги, другая работа, другая жизнь. Другой мир.

– Без Федотовой.

– Да, Федотовой больше не будет, как не было. Но и трупов не будет. Впрочем, можешь рискнуть и оставить все как есть. И надеяться – не молиться, потому что молиться в этом случае ты не посмеешь – надеяться, что Федотову пощадят.

Он взял у Рылеева флягу и плотно приложился. Сунул флягу в карман. И положил руку Рылееву на плечо.

– Не плачь, Рылеев. Будь мужчиной.

– Значит, просто молиться, – сказал Рылеев, вытирая щеку рукавом.

– Не потому, что ты должен.

– Нет. Потому что я так хочу.

Альтер Эго оглянулся.

Двери церкви стояли открытые. Рылеев, тоже оглянувшись, поднялся на ноги. И пошел по ступеням вверх.

В церкви зажегся свет.

Федотова села мужчине на колени и прижала голову к его груди.

– Ты знаешь, где он? – спросил мужчина.

– Догадываюсь.

– Сколько еще человеческих жизней понадобится, чтобы ты от него отказалась?

– Я не просила. Не хотела. Это все ужасно.

– Нет, это просто реальность. Бизнес, если желаешь. Так сколько же?

– Нисколько.

– Ну так действуй, – вкрадчиво сказал мужчина.

– Хорошо, – сказала Федотова.

Она встала, взяла со столика телефон, и набрала номер.

***

Рылеев снова присел на ступеньку церкви и обхватил голову руками. Он был один. На улице показались прохожие, и зашастали вуатюры и такси, а он все равно был один.

Зазвонил телефон. Рылеев включил связь.

– Федотова? Где ты?

– Помнишь кафе в двух кварталах от сквера?

– Помню.

– Будь там через пять минут.

Бумажник ушел в благотворительность, но несколько купюр нашлись в кармане пиджака. Заплатив таксисту, Рылеев вошел в кафе и сразу сел к оконному столику. Кофе принесли через три минуты. Федотова прибыла через семь минут – в белой блузке, белом жакете, белых капри, и белых туфлях, с зеленой сумочкой через плечо. Рылеев вскочил на ноги, не обращая внимания на боль в плече.

– Сядь, Рылеев, – холодно сказала Федотова.

– Баронесса…

– Сядь.

Он сел. Он был в шоке. Он не желал верить. Федотова отодвинула стул и села не у стола, а рядом.

– Мы расстаемся, Рылеев.

Молчание. Десять секунд. Двадцать секунд. Рылеев сказал в пространство:

– Я не об этом просил.

Федотова нахмурилась.

– Что?

Рылеев повернулся к ней.

– Это не … Что случилось?

– Ничего. … Нет, что-то случилось. Помолчи, и так тяжело. Мне нужно тебе кое-что сказать. Я люблю другого человека, Рылеев.