Чтение онлайн

Далее. Магистр Мартин, родом из Пармы, епископ Мантуанский и легат господина нашего папы, ради возложенного на него труда прибыл в Равенну и поселился в монастыре святого Иоанна Евангелиста, который некогда основала императрица Галла Плацидия. И поскольку я жил в Равенне [1858] , то пошел навестить его, так как он был другом брата Гвидо де Адам, моего брата, который окончил свою жизнь в ордене братьев-миноритов. И когда мы с епископом и легатом стояли у дворцового окна, после окончания долгой /f. 391/ беседы, он спросил меня, где находится обитель братьев-миноритов. Тогда я показал ему монастырь с большой церковью [1859] и большой колокольней в виде высокой башни и сказал ему: «Эту обитель нам дал господин Филипп, архиепископ Равенны [1860] , поскольку он очень любит орден братьев-миноритов и щедр к нам». Тогда епископ сказал: «Да будет он благословен, ибо поступает хорошо и мудро. Ведь говорится, Сир 4, 7: "В собрании бедных старайся быть приятным" [1861] . И еще, Сир 12, 1–2: "Если ты делаешь добро, знай, кому делаешь, и будет благодарность за твои благодеяния. Делай добро благочестивому, и получишь воздаяние, и если не от него, то от Всевышнего"». И добавил епископ: «И вы верите, брат Салимбене, что мы, епископы, можем спастись, мы, которые пребываем в стольких трудах и заботах и беспокойстве из-за

наших подданных и вверенной нам паствы, если вы, монахи, которые тесно связаны с Богом, не поможете нам вашими рясами с капюшонами?»

Тогда, желая ободрить епископа, я сказал ему: «Мудрец сказал, Притч 15, 13: "Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечной скорби дух унывает". Также Притч 12, 25: "Тоска на сердце человека подавляет его, а доброе слово развеселяет его". Блаженный Бернард в толковании Песни Песней говорит много хорошего о епископах, умеряя безрассудное осуждение их со стороны монахов. Он говорит:

"Братия, будем уважать епископов, но остережемся их трудов. Если бы мы оценивали труды, то не испытывали бы почтения. Признаем, что наши силы неравны, и пусть не доставляет радости взваливать тяжелую ношу на плечи хилых и слабых мужей, и будем не выслеживать их, а уважать. Ибо нечеловечно обличать дела тех, чьей ноши ты избегаешь. Безрассудна жена, сидевшая дома за прялкой, когда она бранит мужа, вернувшегося из сражения. Ибо скажу: если тот, кто живет в затворничестве, уличает того, кто вращается /f. 391d/ среди людей, в том, что тот иногда не очень достойно и не очень осмотрительно ведет себя, например, в словах, в пище, сне, смехе, гневе, суждении, пусть он не кидается тотчас осуждать, но вспомнит написанное: 'Лучше несправедливость мужа, нежели добродетельная жена' (Сир 42, 14) [1862] . Вот ты, неусыпно охраняя самого себя, поступаешь хорошо. Но тот, кто помогает многим, поступает и лучше, и мужественнее. Если он не в состоянии исполнить это, не прибегая к какой-либо несправедливости, то есть, без какой-либо неправильности в жизни и поведении своем, то помни, что 'любовь покрывает множество грехов' (1 Пет 4, 8)" [1863] .

Эти слова были направлены против двойного искушения, которому часто поддаются братья-монахи по подстрекательству диавола, – или умолчать о славе епископов, или опрометчиво осуждать их промахи». Итак, когда я произнес все это, епископ сказал: «Да воздаст вам Господь, брат Салимбене, ибо вы наилучшим образом ободрили меня. Поистине, как говорится, Сир 32, 20, вы – "человек рассудительный", который "не пренебрегает размышлением"».

После него был послан в Ломбардию другой легат, некий кардинал, архиепископ Амбренский, о котором я сказал о выше [1864] , и здесь, пожалуй, следует о нем умолчать, за исключением того, что он был хороший кантор и хороший клирик и ему нравилась «Аллилуйя» блаженного Франциска, а именно «О, патриарх бедных» [1865] , и он захотел положить на ту же мелодию написанные им такие стихи в честь Преславной Девы:

Мария благодатная, Убогим всепомощница, Умножь Твоим радением Нас в милости Христовой! Не Ты ль из смертных челюстей, Чрез Сына, к нам нисшедшего, О Матерь, нас изъяла? [1866]

Также он составил «Сумму», которую называют «Пространная».

После него был послан в качестве легата от господина нашего папы некий капеллан [1867] , который хотел набрать рыцарей из всех городов на помощь королю Карлу против Манфреда, сына Фридриха. И жители Ломбардии и Романьи дали ему значительное количество воинов, и они вместе с Карлом и французским войском, /f. 392a/ сражавшимися не щадя сил, одержали победу над Манфредом [1868] . Когда же этот легат пришел за воинами в Фаэнцу, он собрал братьев-миноритов и проповедников в покоях епископа Фаэнцы [1869] , который находился там со своими канониками; и я также присутствовал там и слышал, что он сказал. И его речь была немногословной, по обычаю французов, которые говорят коротко, а не по обычаю кремонцев, которые упиваются многословием. Он порицал Манфреда и всячески его порочил в наших глазах. Затем он сказал, что быстро приближается французское войско; и он сказал правду, как я удостоверился своими глазами в ближайшее к тому времени Рождество Господа нашего Иисуса Христа. В-третьих, он сказал, что дело, ради которого они шли, скоро закончится славной победой. И так и было, хотя некоторые из слушателей ехидно усмехались, говоря: «Ver, ver, cum bon baton», то есть: «Наверняка, с хорошими палками» (имеются в виду монашеские посохи. – Прим. пер.).

После него легатом в Ломбардию был послан какой-то другой капеллан [1870] ; он очень хорошо сумел ввести в Кремону тех кремонцев, сторонников Церкви, которые были изгнаны из города и долго странствовали и скитались. Он также предусмотрительно изгнал Бозио да Довариа и Паллавичини и отнял у них власть над Кремоной [1871] , которую они долго удерживали, совершив при этом много зла. А вошедшие в город кремонские сторонники Церкви отплатили им обидой за обиду, разрушив их башни, дома и дворцы и захватив, по ломбардскому обычаю, их земли и владения.

После него был послан легатом кардинал Латин [1872] , молодой и тощий, из ордена братьев-проповедников, которого папа Николай III сделал кардиналом и легатом из-за их родства. Этот легат своими установлениями привел в волнение женщин. Он повелел, /f. 392b/ чтобы женщины не носили платьев с длинными шлейфами, в чем они прежде были весьма грешны. Он также приказал, чтобы все женщины ходили с покрытой головой. Особенно же сильно он привел в волнение болонских дам, отняв у них некое украшение – знак пышности и тщеславия, – которое они носили на плечах поверх плаща и на народном языке называли «реголио» [1873] .

После вышеупомянутых был господин Бернард, родом из Прованса, кардинал римской курии и легат в Ломбардии и Романье [1874] . Он был послан папой Мартином IV. Этот легат отправил брата Фаттебона, гвардиана братьев-миноритов города Форли, в Мантую к господину Пинамонте с обстоятельным письмом, в котором просил его склонить своих соседей и сограждан к миру, чтобы они могли вести спокойную и мирную жизнь. И господин Пинамонте любезно принял гонцов кардинала, как потому, что они были братьями-миноритами, так и потому, что их послал такой господин. А ведь он установил, что любой человек, который привезет какое-либо письмо в Мантую, должен быть обезглавлен. И, воспользовавшись присутствием этих гонцов, он послал братьям-миноритам целую телегу хорошего вина и четверть свиной туши. А один из его сыновей послал братьям большой и весьма красивый пирог и много других подарков. Итак, братья возвратились к кардиналу, принеся письмо господина Пинамонте. Что в нем, знает Бог. Случилось же это около дня Всех Святых [1875] , в лето Господне 1283.

Господин Пинамонте был одним из жителей Мантуи, и он захватил власть в своем городе и изгнал своих сограждан, и завладел их имуществом, и разрушил дома и башни тех, кого считал врагами. И его боялись, как диавола. И был он старый человек, /f. 392c/ и весь седой, и имел огромное множество сыновей. Среди них был один брат-минорит, которого звали брат Филипп, хороший и честный человек, лектор богословия. Он некогда был инквизитором еретиков и многих схватил, и принудил к бегству, и уничтожил в земле, которая называлась Сирмионе. Господин Пинамонте имел обыкновение хвастаться, что в этом своем правлении он никогда не потерпел ни одной неудачи, но все ему удавалось, как было задумано. Это было большой глупостью, ибо говорит Мудрец в Притчах, 27, 1: «Не хвались завтрашним днем, потому что не знаешь, что родит тот день». Также в «Новейшей поэзии» говорится:

Не по зачину суди – по исходу суди совершенье. Не поутру описывай день, а после заката. Если тебе хорошо – опасайся, не будет ли хуже [1876] .

А в Сир 11, 25 говорится: «Во дни счастья бывает забвение о несчастье, и во дни несчастья не вспомнится о счастье». И поэт: Ежели счастья достиг – берегись всего, что опасно [1877] . И Апостол, Рим 11, 20: «Не гордись, но бойся». Также Иов 15, 12: «К чему порывает тебя сердце твое, и к чему так гордо смотришь?» Также 3 Цар 20, 11: «Пусть не хвалится подпоясывающийся, как распоясывающийся». Также Сир 18, 25–27: «Во время сытости вспоминай о времени голода, и во дни богатства – о бедности и нужде. От утра до вечера изменяется время, и все скоротечно пред Господом. Человек мудрый во всем будет осторожен». Поэтому Иероним говорит: «Благоразумно бояться того, что может случиться» [1878] . Также Апостол, 1 Кор 10, 12: «Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть». Ибо пал Люцифер, пал Адам, пал народ Иудейский, пал апостол Петр. Притч 24, 16: «Ибо семь раз упадет праведник, и встанет; а нечестивые впадут в погибель». Также Притч 28, 14: «Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении; а кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду».

Далее /f. 392d/ мы еще поговорим о вышеупомянутом легате, когда перейдем к господину нашему папе Мартину IV, который послал этого легата в Романью; для того, чтобы овладеть ею, он потратил четырнадцать раз по сто тысяч золотых флоринов. На один только замок Мельдолу [1879] , который был в осаде пять месяцев, папа Мартин IV потратил триста тысяч имперских либр во времена этого легата. Это была десятина от всех церквей, которую велел собрать папа Григорий X для помощи Святой Земле и которая была израсходована таким образом.

Вышеназванные двенадцать человек были знатнейшими князьями Церкви и легатами; Церковь послала их в Ломбардию и Романью не только для спасения душ, но также и против козней дракона, а именно Фридриха, который со своими вельможами и последователями пытался посягнуть на независимость Церкви и разрушить единство верующих. Итак, истинны слова, Сир 33, 14: «Как напротив зла – добро, и напротив смерти – жизнь, так напротив благочестивого – грешник. Так смотри и на все дела Всевышнего: их по два, одно напротив другого». И поскольку говорится, Ис 32, 7: «У коварного и действования гибельные: он замышляет ковы, чтобы погубить бедного словами лжи, хотя бы бедный был и прав», – то я подумал, что нужно описать некоторых вельмож Фридриха, чтобы осталось знание о прошлом. Ведь, как говорит Даниил, 5, 18–21: Фридриху «Всевышний Бог даровал ... царство, величие, честь и славу. Пред величием, которое Он дал ему, все народы, племена и языки трепетали и страшились его: кого хотел, он убивал, и кого хотел, оставлял в живых; кого хотел, возвышал, и кого хотел, унижал. Но когда сердце его надмилось и дух его /f. 393a/ ожесточился до дерзости, он был свержен с царского престола своего и лишен славы своей, и отлучен был от сынов человеческих». Фридрих, бывший император, убил знатных мужей из королевства Сицилии, Апулии и Калабрии и из Терра ди Лаворо и уничтожил, и поставил других на их место, по слову Писания, Иов 34, 24: «Он сокрушает сильных без исследования и поставляет других на их места».