Чтение онлайн

Заняло бы много времени, если бы я захотел рассказать о распутстве и безобразиях, и позорных поступках клириков. Я не считаю это необходимым, ибо, как говорит Апостол, Гал 6, 5: "Каждый понесет свое бремя". И в 1 Кор 3, 8 говорится, что "каждый получит свою награду по своему труду". И в Рим 14, 12 – что "каждый из нас за себя даст отчет Богу". И в 2 Кор 5, 10 – что "всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое"».

Когда я все это произнес, Матулино сказал: «Вы прекрасно ответили на мои вопросы. Отныне я считаю вас и братьев-проповедников свободными от обвинений и буду вашим защитником перед священниками и клириками, которые пытаются вас оклеветать. Ведь мне кажется, что зависть и злопыхательство подстрекают их против вас, как первосвященники, книжники и фарисеи из зависти выступили против Христа и убили Его. На них обращает проклятие Иеремия, 18, 23, когда говорит Богу: "Не прости неправды их и греха их не изгладь пред лицем Твоим; да будут они /f. 389b/ низвержены пред Тобою; поступи с ними во время гнева Твоего"». Я же сказал Матулино: «Я пять лет жил в городе Равенне [1826] и никогда не бывал в доме господина Марко Микеле, который является одним из самых важных, знатных и богатых граждан этого города». И он сказал мне: «Я сто раз бывал и обедал с ним». И я говорю ему: «Кто же тогда больший женолюб, ты или я?» И он сказал: «Вижу, что я. И вы убедили меня и загнали меня в угол, и мне нечего вам ответить».

И я сказал Матулино: «Господь говорит в Евангелии, Мф 5, 28: "Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем". И блаженный Иов говорит, 31, 1: "Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице". И блаженный Григорий говорит: "Не дозволено смотреть на то, чего не дозволено желать" [1827] . Подобным же образом Апостол говорит, 1 Кор 7, 1: "Хорошо человеку не касаться женщины". А также Сир 13, 1: "Кто прикасается к смоле, тот очернится". Поэтому говорит Мудрец, Притч 6, 29: "Кто входит к жене ближнего своего: кто прикоснется к ней, не останется без вины". Господь также призывал к целомудрию, когда сказал, Лк 12, 35: "Да будут чресла ваши препоясаны". Это разъясняет блаженный Григорий, говоря: "Ведь мы препоясываем чресла, когда сковываем воздержанием непокорность плоти" [1828] . Апостол также в 1 Тим 5, 22, призывает к целомудрию, когда

говорит: "Храни себя чистым". Подобным образом восхваляется за целомудрие Иудифь, которой священники говорят, Иудифь 15, 11: "Укрепилось сердце твое, ибо ты возлюбила целомудрие и по смерти мужа твоего не познала другого" [1829] . И поскольку мы знаем все это, мы не являемся женолюбами, что вменяют нам в вину наши друзья, но мы "есть сыновья святых" и рабы Бога Всевышнего, "и мы ожидаем ту жизнь, которую Бог дарует тем, кто в вере своей никогда не отрекается от Него" (Тов 2, 18) [1830] ».

Что еще? Матулино стал таким верным моим другом, что я всегда находил его готовым оказать услугу. /f. 389c/ Но и он сам ничего не с потерял, ибо я дал ему в жены дочь некоего феррарца, который жил в Равенне; он взял за ней большое приданое; хлопотали об этом у маркиза [1831] господин Гвидо да Полента и господин Адегерио да Фонтана [1832] . Мне исповедался отец девушки, будучи во власти той болезни, «от которой потом и умер» (4 Цар 13, 14), и я сделал все это по его воле и с его ведома. И сказал мне отец девушки: «Брат Салимбене, да воздаст вам Господь, так как моя дочь осталась бы после моей смерти в лачуге и, может быть, стала бы шлюхой, если бы вы не выдали ее замуж. Теперь я умру в радости, поскольку мне известно, что моя дочь хорошо выдана замуж».

Теперь перейдем к главному предмету [1833] . Итак, господин Обиццо, епископ Пармы, держал своих клириков в очень большой строгости и любил орден братьев-миноритов, и сражался за них с гонителями. Так же поступал господин Филипп, архиепископ Равеннский. Он участвовал во многих битвах и одержал много побед, и стал уже старый и «ветхий днями» (Дан 7, 9), и «заболел болезнью, от которой потом и умер» (4 Цар 13, 14). И, желая умереть на своей земле [1834] , он велел, чтобы двадцать человек отнесли его туда на каком-то деревянном ложе, а двадцать следовали за ними [1835] . И, когда он был в Имоле [1836] , он захотел побывать в обители братьев-миноритов, а я в то время жил там. И мы уступили ему всю трапезную. Он пробыл с нами только один день. А будучи в Пистое, он послал за братом Фомой из Павии, который был его знакомцем и другом с давних времен, исповедался ему и помолился с ним о спасении своей души. И так он почил в мире [1837] и был погребен в церкви братьев-миноритов в Пистое [1838] .

Брат Фома из Павии был человеком святым и добрым, и выдающимся клириком, и лектором богословия в Парме, Болонье и Ферраре на протяжении многих лет. /f. 389d/ Он давно состоял в ордене братьев-миноритов, был мудрым и зрелым, мужем доброго и здравого совета. Он был очень дружелюбным человеком, живым, скромным и добросердечным, и преданным Богу, и тонким и глубоким проповедником. Он был в течение многих лет министром провинции Тоскана. Составил большую хронику [1839] , так как много знал и был красноречив. Также он составил сборник проповедей. Кроме того, создал труд по богословию, большой и многоречивый, который из-за его величины назвал «Быком». Он внедрял в Тоскане добрые нравы. Был моим большим другом, когда я жил в течение многих лет вместе с ним в монастыре Феррары [1840] . Да упокоится душа его в мире милостию Божией! [1841] Аминь.

Далее. Господин Филипп, архиепископ Равеннский, легат господина нашего папы, находясь в местечке, называемом Арджента, около реки По, и прогуливаясь по своему дворцу, обычно ходил от одного угла дворца к другому и напевал какой-нибудь респонсорий или антифон, восхваляющий преславную Деву Марию, а летом постоянно выпивал, и в каждом углу дворца имел сосуд лучшего, отборного вина, стоявший в ледяной воде. Он ведь был большим любителем выпить и не признавал вина, разбавленного водой, и поэтому весьма любил трактат Примаса, в котором говорится о недопустимости смешивания вина с водой, – мы его к случаю помещаем в этой книге, для утешения и к сведению некоторых. Правда, следует знать, что вода очень полезна в вине по многим причинам, ибо разбавленное вино не дурманит голову и не разрушает желудка, и не порождает дурного запаха во рту, и не мешает языку, не пьянит, не делает многословным и не склоняет к любовным утехам, ибо, как говорит Иероним, «желудок, в котором бродит чистое вино, быстро вскипает страстью» [1842] . Кроме того, вода ведет вино /f. 390ab/ к тем частям тела, к которым оно само не идет. Сир 31, 33: «Отрада сердцу и утешение душе – вино, умеренно употребляемое вовремя». Об этом предмете в конце Второй книги Маккавейской, 15, 39, говорится: «Неприятно пить особо вино и тотчас же особо воду, между тем вино, смешанное с водою, сладко и доставляет удовольствие». Об этом Апостол говорит, 1 Тим 5, 23: «Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов».

Начинается трактат Примаса о недопустимости смешивания вина с водой [1843] .

Не скрываясь под покровом, Явным словом, кратким словом Я скажу, поведаю Все, чему в единой фляге Неслиянные две влаги Учат нас беседою. Винный хмель с водою пресной Несогласны, несовместны, Вредно их смешение: Кто смешает их в сосуде, Тот поплатится, о люди, Как за прегрешение. Вот вино воде сказало: «Что меня с тобой связало Этой общей долею? Прочь отсюда убирайся И со мной не оставайся Ни мгновенья долее! Все ты щели точишь, топишь, Что ни смоешь, то и копишь, Месишь в смесь болотную; Лик земного безобразья, Ты мерзка мирскою грязью, Смрадной, нечистотною. За столом тебя увидя, Умолкает, как в обиде, Бодрая застольница: Трезвость чувствуя в желудке, Всяк забудет смех и шутки, Мрачностию полнится. Кто без нужды воду тянет, Тот недужным скоро станет, И с тоской раскается – Тело вспухнет, брюхо взбухнет, Искра Божья в сердце тухнет, Руки опускаются. А из вспученного брюха Дуновенье злого духа Слышится негодное – Так и землю, так и небо Оскверняет без потребы Возлиянье водное». Но вода вину на это: «Ты само – погибель свету, – Дерзостно ответствует, – Не от винной ли отравы Люди страждут, портят нравы И в пороках бедствуют? Кто едва тебя пригубит, Здравый ум в себе погубит, Впив лобзанье винное; Перед тем двоятся свечи, У того коснеют речи, Ноги – как мякинные. Пред тобою клонят шеи Лиходеи, блудодеи, Гета, Дав и Биррия [1844] : Лишь у них тебя и чтимым, И любимым, и хвалимым Вижу в этом мире я. Ты людей боишься честных, Ты живешь в харчевнях тесных, Поделом гонимое, – Мне же мир открыт до края: Растекаюсь, обтекая Даль необозримую. Я

для страждущих отрада, А для жаждущих услада, И для всех спасение – Не по мне ли, не по мне ли Странник всходит к вечной цели В горние селения?» А вино: «Твои реченья – Суть твои же обличенья: Ты играешь челнами – Завлечешь, вознегодуешь, Волны вздуешь, забушуешь И крушишь их волнами. Кто тебе доверит души, Не найдя пути по суше, Тем судьба известная: Ты безжалостно их топишь И доверчивых торопишь В Царствие Небесное. Я же – бог преблагосклонный, По свидетельству Назона [1845] , Мудростью лучащийся; Без меня ворчлив учитель, Без меня ленив служитель, Нерадив учащийся. Кто не вина пьет, а воду, Тем не даст прозреть природа Истины сокрытые; А при мне – гласят немые, Зрят слепые, мчат хромые, Веселятся битые. От тебя юнцы стареют, От меня же – молодеют Старцы под сединами; Ты бездетна, ты бесплодна, Я же множу сев природный Новыми родинами». А вода: «Ты бог известный! Чрез тебя бесчестен честный, Скверен пуще скверного! Даже праведные мужи, Охмелев, бывают хуже Близнеца неверного [1846] . /f. 390cd/ Божеству тому проклятье! Ты лишаешь нас понятья, Нудишь к преступлениям, От тебя в твоем разбое Гибнет в мире все благое, Как под наводнением. Зря винишь меня в бесплодье: Не во мне ли плодородье Всей земле даруется? Без меня зерно не зреет, Стебель никнет, плод не спеет, Роза не красуется. И не только луг и нива, Но моей же влагой живо Виноградье лозное. И хоть ты – его отродье, Но и лозы на безводье Чахнут, праздногроздные. Нет дождей, иссохли реки – И трепещут человеки В страхе и томлении; И чтоб дождь обрызгал склоны, Шлет и нехристь, и крещеный К небесам моления». Но вино вещало гласно: «К похвальбе твоей напрасной Слух мой не склоняется! Всем нам ведомо иное: Как во тлене, как во гное Воды оскверняются. Ты зловонна, ты бесстыжа – Не в тебя ль стекают жижей Все канавы сточные? Все, что мерзко, все, что гадко, Принимает без остатка Пасть твоя порочная». «Брань бранящих унижает; И меня не обижают Измышленья мрачные: Нечистот я не приемлю, И они сочатся в землю, Я же льюсь прозрачная». «Хороши твои примеры, Да внушают мало веры! – Так вино ответило. – Тех, кто пьет из речки грязной, Вскоре косит мор заразный – Я давно приметило!» И вода, услышав это, Не нашла уже ответа И умолкла, скорбная. И гласит вино хмельное: «Зря ты спорила со мною – Усмирись, покорная!» Я же, песню завершая, Ныне миру возглашаю Весть мою конечную: «Кто вино с водою свяжет, Тех Господь Христос накажет Мукой вековечною!» /f. 390c/

Однажды господин Филипп, архиепископ Равеннский, по собственной воле затворился в своем дворце в местечке Арджента, потому что находился в раздоре с маркизом д’Эсте [1847] и маркизом Паллавичини, и никому не позволял входить к нему, кроме близких и некоторых своих прислужников. Был некий учитель грамматики из Пизы, по имени Пеллегрино, человек добрый и святой, который состоял при архиепископе и учил детей в Ардженте. Он был моим знакомым и очень любил всех братьев-миноритов. И когда он прислуживал мне за обедом в доме архиепископа, находившемся ниже по течению реки По (я тогда только что прибыл из Равенны), я сказал ему: «Маэстро Пеллегрино, я хотел бы поговорить с архиепископом, если бы он позволил мне войти, так как я бы сообщил ему новости». И сказал мне учитель Пеллегрино: /f. 390d/ «Сообщите мне эти слухи, а я доложу ему, поскольку он не позволяет никому входить к нему, кроме самых близких». Тогда я сказал ему: «Господин наш папа Урбан IV окончил свои дни» [1848] . Он побежал и доложил архиепископу то, что я сказал. Тот обрадовался, ибо надеялся получить понтификат, как потому что в то время он был легатом и человеком прославленным, и знатного происхождения, и много потрудился для Церкви, так и потому, что когда-то в городе Толедо магистр некромантии предсказал ему, что он будет великим в Церкви. Итак, выслушав весть о смерти папы, он прислал мне в подарок половину пирога с начинкой из морских рыб. И молодой посыльный, принесший пирог, сказал: «Мой господин посылает вам со своего стола, и посылает, спрашивая, действительно ли вы верите, что папа умер». И были там трое или четверо из его окружения, которые пришли послушать. Тогда я сказал: «Я наверняка знаю, что он умер, и папский престол пустует». Когда они сообщили это своему господину, /f. 391a/ он опять прислал мне подарок, прислал и в третий раз, и каждый раз спрашивал о смерти римского понтифика. И когда мне надоело отвечать, я сказал посланникам архиепископа: «Вы хотите, чтобы я ответил вам об этом предмете кратко, в нескольких словах?» И они сказали: «Да, отче». Тогда я сказал им: «На том корабле, который стоит на реке По, есть некий больной брат-минорит, который четыре дня назад прибыл в Равенну из курии [1849] , и он участвовал в погребении папы и расскажет вам все, что вы хотите услышать». Они поспешили туда и услышали это от него, а я спокойно пообедал с моим товарищем. И, когда мы с больным братом прибыли в Феррару, весь город был полон слухов о смерти римского понтифика, так как то, что архиепископ узнал от нас, он передал в Феррару, желая получить от этого честь оказаться первым вестником.

После него легатом [1850] стал магистр Мартин из Пармы, для проповеди крестового похода и наставления тех, кто должен был проповедовать крестовый поход и благословлять людей на помощь Святой Земле. Он был воспитанником семьи Пиццолезе из Пармы. Папа Иннокентий IV сделал его епископом Мантуанским [1851] . И был он человеком учтивым, скромным и добросердечным, и щедрым, и широкой натуры. Он охотно угощал других, обходительно и подобающим образом, и был большим любителем выпить. Он произвел большие траты в Мантуе на брата Ригальда [1852] и все его окружение, когда тот побывал там проездом, направляясь в курию [1853] . И он послал впереди него своего сенешала, желая сделать закупки для него вплоть до Болоньи. Но брат Ригальд не потерпел этого и сказал, что может прекрасно и достойно жить вместе со всем своим окружением на половину своих доходов, а вторая половина у него избыточная. И его сопровождали в этой поездке восемьдесят всадников и подобающее окружение. И, когда он обедал в городе Ферраре [1854] , он пригласил к себе четырех братьев-миноритов, которые пришли /f. 391b/ навестить его. И на столе перед ним стояли два серебряных таза, в которые складывалась еда для бедных. И разносчик блюд все время носил по два блюда каждого кушанья, в соответствии с переменой, и ставил их перед братом Ригальдом. Тот же одно блюдо оставлял себе и ел из него, а содержимое другого перекладывал в таз для бедных. И так он поступал со всеми кушаньями, самыми разнообразными.

А брат Ригальд из ордена братьев-миноритов был и архиепископом Руанским, и одним из крупнейших клириков в мире. Он был магистром кафедры в Париже и много лет читал курс богословия в обители братьев. Прекрасно вел диспуты и владел искусством беседы. Написал труд о «Сентенциях». Он был другом короля Франции, Людовика Святого, который очень хлопотал за него, чтобы он получил Руанское архиепископство [1855] . Очень любил орден братьев-проповедников, как и орден братьев-миноритов, к которому и сам принадлежал, и был их благодетелем. Был он безобразен лицом, но прекрасен нравом и поступками. Он был святым человеком и преданным Богу, и хорошо закончил свою жизнь [1856] . Да упокоится душа его милосердием Божиим в мире! Он имел в ордене родного брата, прекрасного человека и известного клирика, которого звали брат Адам ли Ригальд. Я видел обоих неоднократно и в разных местах [1857] .