Чтение онлайн

Гнедой жеребец перешел на шаг и остановился рядом с тропинкой, скрывающейся далеко за деревьями. Орсон быстро слез с коня.

– Идите по тропинке, она выведет вас к моему дому, - сказал Нарфрид все еще находясь в шкуре коня и быстро скрылся в лесной чаще.

– Скажи, Орсон, почему экосы никогда не превращаются в животных или обратно в людей на глазах у посторонних, спросил Джуа?

– Это не очень приятное зрелище, - ответил не вдаваясь в подробности Орсон.

Джуа тоже спешился, и они втроем побрели по лесу, который в отличие от леса серебряных волков был наполнен пением птиц, и солнечные блики украшали все вокруг. Джуа послышался целый рой невнятных голосов.

–

Двое идут к хранителю! А он знает? Он сам их привел! А кто это с ними, большой и черный? Хорошо, что он ест траву!

Высоко на ветках деревьях, росших вокруг тропы, сновали белки и бурундуки. Они совсем не боялись людей, но их очень заинтересовал Уголек, отставший от друзей и мирно пережевывающий сочную зелень.

Не прошло и часа, как товарищи увидели небольшую солнечную поляну, на которой стоял деревянный домик с затейливой резьбой. Судя по состоянию бревен, дом стоял здесь больше полувека. Нарфрид стоял на крыльце, рядом с широко распахнутой дверью.

– Ну, заходите, отдохните у меня до утра, а завтра я провожу вас до Красного шатра, - приглашая путников в дом, сказал экос. Потом Джуа услышал, как тот обратился к Угольку, - а ты, вороной, не уходи далеко, а лесу живит не только мелкие зверушки, но и хищники покрупнее.

Когда Джуа и Орсон вошли внутрь дома они увидели всего две комнаты, в одной находился стол и скамейки, в одном углу стояла печь, в другом - буфет с нехитрой посудой. В спальне стояли две низкие кровати с матрасами, набитыми сеном и тонкими шерстяными одеялами. Пока друзья изучали обстановку хозяин собрал на стол хлеб, орехи, мед, заварил чай с малиной. После легкого обеда экос принялся расспрашивать Орсона о делах в Рамбурге и его окрестностях. Его благодушие быстро испарилось, как только он узнал о бесследном исчезновении молодых магов в приморском городе. "Да, такого не было даже во времена переселения магов", - подумал Нарфрид.

– В Грейстоуне обеспокоены тем, что с востока приходят очень мало молодежи, но Совет не предполагал, что причина кроется в этом. Наверняка кто-нибудь дежурит у шатра, я попробую с ним связаться. Не стоит ждать до утра, отправимся в путь сегодня, ждите меня здесь, я свяжусь с одним из вас. Вы тотчас двинетесь в путь, сначала тропа поведет вас на запад, потом свернет на север, идите по ней до тех пор, пока не кончится густой лес. На холме увидите Красный шатер, там вас ждут, - сказав это, Нарфрид вышел из дома и быстрым шагом пошел по тропе на запад.

Он, как и все экосы, мог общаться мысленно и на большом расстоянии только с хорошо знакомыми магами своей специализации. Нарфрид знал, что дежурили у шатра парами, обычно экос - гифт. Хранитель леса хорошо помнил свое первое дежурство на третьем году обучения. Гифты почти всегда обладали ужасным характером, с ними было тяжело общаться. Хотя дежурить у шатра было почетно, но очень немногие экосы выдерживали своих напарников больше недели. Гифты всегда радовались побыть в одиночестве или хотя бы в немногочисленном обществе. Так и получалось, что гифт дежурил четыре недели, причем каждую с новым экосом. Нарфриду повезло, Вилайет был, и есть один из немногих гифтов, который не считал зазорным общаться с магами другой специализации, и молодой Нарфрид продежурил целый месяц.

Проще всего будет добраться до шатра по воздуху, экос превратился в сокола и полетел на северо-запад, туда, где кончались его владения, и начиналось березовое редколесье. На высоком холме он разглядел большой Красный шатер, который устанавливали маги в последний летний месяц. Покружив над шатром, он не увидел ни одного из дежуривших. Нарфрид приземлился и, не принимая человеческий образ, заглянул в палатку. Там под самым потолком парил незнакомый ему молодой

гифт, он был невысокого роста и очень упитанный, именно это не позволяло ему добиться желаемого расположения, параллельно полу. Он увидел птицу и медленно опустился на землю.

– Кейзел, это ты? Развоплощайся и рассказывай, кого увидел поблизости.

Нарфрид понял, что его спутали с другим экосом, но все же решил последовать совету. Весь процесс возвращения в человеческое тело был болезненным, но занимал несколько мгновений. Сокол увеличивался в размерах, одновременно с этим в силуэте птицы стали проявляться человеческие черты, крылья преобразовались в руки, а лапы - в согнутые ноги человека, сидящего на корточках. Оперение на глазах превращалось в одежду. Он почти ничего не видел и не слышал. Теперь осталось не упасть на смех молодому гифту, а устойчиво встать на ноги. Экос быстро пришел в себя и заметил, что глаза молодого мага, наблюдавшего за ним, заметно округлились.

– Как видишь, это не Кейзел, я Нарфрид, хранитель восточного леса у подножья Забытых гор. Скоро сюда придут двое юношей, как можно быстрее проводи их в школу.

Нарфрид не собирался рассказывать о случившемся в Рамбурге, но скрыть мысли даже от юного гифта обычному экосу было очень сложно. Дежуривший в шатре гифт побледнел и отключился от восприятия действительности. Казалось это не человек, а мраморное изваяние, даже движения грудной клетки не были заметны. Вскоре он пришел в себя.

– Извини меня, хранитель, я никогда не пробую свои уменья на магах без их на то согласия, но тут не сдержался. Меня зовут Элвин, я нахожусь в шатре уже неделю. Я подумал, что тебе известны последние вести с востока. Мой двоюродный брат со способностями техна должен был прийти в школу из Рамбурга в этом году. От тебя я узнал об исчезновении молодых магов, есть ли надежда, что они живы?

– Не расстраивайся раньше времени, может быть, ему удалось скрыться. Расспроси о нем Орсона, тот долгое время жил в поселке рядом с городом. Может, они были знакомы, - экосу стало жаль гифта, он был исключением из общего числа необщительных и надменных магов этой специализации. По доброму нраву парень напомнил ему Вилайета, который остался в Грейстоуне обучать молодежь, и был одним из трех самых сильных гифтов школы, да и всего острова.

Нарфрид, глядя на переживания гифта, представил себе молодого лекаря.

– Джуа, ты меня слышишь?
– экос сконцентрировался на худощавом молодом жителе приморья.

– Да, очень хорошо.

– Двигайтесь в путь, Уголек проводит вас лишь до шатра, дальше ему нельзя, он поживет у меня до твоего возвращения.

В ответ ничего не последовало, но экос уловил тоску лекаря по вороному другу. Стараясь отвлечь гифта от дурных мыслей, Нарфрид стал расспрашивать его об учениках, приходящих к шатру с запада и севера.

– Ты дежуришь у шатра уже неделю, много ли юношей пришло за это время.

– В этом году еще меньше, чем в предыдущем, - чуть оживился гифт, - хотя еще рано, обычно большая часть приходит в последние дни. Я проводил двух карера и гифта, а Кейзел - двух экосов. У нас все, но иногда гифты в крупных городах сами доставляют особо одаренных претендентов прямо в долину.

– Сколько тебе осталось учиться?
– поинтересовался хранитель леса.

Не успел гифт ответить, как в небе послышался орлиный крик. Элвин вышел из шатра поднял голову и замахал высоко поднятыми руками. Птица поняла эти знаки и приземлилась за шатром. Через пару мгновений к ним вышел молодой мужчина, помладше Нарфрида, но уже вышедший из возраста учеников. Он был высокий и мускулистый, светлые волосы выдавали в нем северянина. Он настороженным и хмурым взглядом оглядел Нарфрида.