Хранители Предела
Шрифт:
Сразу же услышала ласковые голоса. Они становились все отчетливее и отчетливее с каждой поездкой. Постоянно шептали что-то успокаивающее и нежное. Чаще всего никакого смысла в их речах не наблюдалось, но иногда они рассказывали истории. И я очень живо, во всех красках представляла события. Настолько ярко все видела в воображении на этом кладбище, что иногда казалось, будто это мои собственные воспоминания. Нет, бред, конечно! Этого не может быть, просто потому что не может быть никогда.
Я усмехнулась мыслям и стала погружаться в сон, убаюканная голосами леса.
Проснулась уже к вечеру и поспешила обратно. Не потому что мне могла угрожать
А когда вернулась в селение, там полным ходом шли приготовления к какому-то празднику. Люди сновали туда-сюда, весело смеялись, слышалась музыка.
Я огляделась в поисках Бурана и увидела его в самом центре событий.
– Что происходит? – спросила, протолкавшись, наконец, к нему.
Волк хмуро глянул и кивнул на Сухву, стоящую чуть в стороне. Скрепя сердце подошла к ведьме и повторила вопрос.
– К свадьбе готовятся, – бесстрастно пояснила она.
– О! А кто женится? – поинтересовалась я.
– Нерил, – коротко ответила бабка.
– Да? – удивилась я, но и порадовалась тоже. – А кто его избранница?
Я взяла яблоко с подноса, который проносила мимо молодая девушка, и сразу впилась в него зубами.
Старуха покосилась на меня странным взглядом и сказала:
– Ты.
– А?! – От неожиданности выронила яблоко и закашлялась.
– Ты же сама дала согласие сегодня утром. – Старуха усиленно захлопала меня по спине великанской ручищей, так что я уже начала прощаться с белым светом, но тут же пришла в себя, стоило завидеть счастливое лицо моего «избранника» в толпе, принимающего поздравления.
– Нет, это какая-то ошибка, – слабым голосом сказала я, прячась за спину Сухвы, чтобы (не приведите Боги!) Нерил меня не увидел.
– Красно-синий бумеранг, – выругалась я, и тут появилась гениальная идея. – Сухва! Спроси у Фариты, как добраться до Предела! Я согласна им помочь!
Глава 14
Не успела Сухва и рта раскрыть, как к нам подлетела галдящая толпа улыбающихся девиц и, схватив меня кто за что горазд, потащила в неизвестном направлении.
– Что происходит?! – истерично заверещала я, усиленно вырываясь.
Конечно, никто и не подумал ничего объяснить. Девицы гоготали, будто стая диких гусей, и не обращали внимания на мои крики, пинки и извороты. В какой-то миг удалось разглядеть, что возле дома колдуньи стоят Сухва и Буран. Стоят и просто смотрят, как меня утаскивают в неизвестность.
От обиды навернулись слезы, и я заметила, что путешествие закончилось, только когда меня, особо не церемонясь, скинули на дощатый пол в непонятной землянке без окон и захлопнули дверь, оставив в абсолютной темноте. Услышав, что снаружи накладывают затвор, вскочила на ноги и стала барабанить в эту часть интерьера, закрывающую выход, громогласно оглашая все ругательства, какие знала. Когда таковые закончились, стала выдумывать новые и орала до тех пор, пока в горле не запершило.
Тогда улеглась на оказавшийся теплым пол и стала предаваться невеселым раздумьям. Наверно, эти люди догадались, что я вовсе не собираюсь выходить замуж за зануду Нерила и намереваюсь сбежать. Эх, нужно быть осторожнее в словах! А хотя что я такого сказала? «Как добраться до Предела, Сухва?» Но, видимо, они тут все очень умненькие…
И сразу смекнули, что неспроста спрашиваю.Сразу представилась сцена:
Нерил, с алмазной короной на темноволосой голове, царственно восседает на троне из целого слитка чистого золота, украшенного рубинами и изумрудами размером со страусиное яйцо.
– О, Владыка! – обращается к нему молодой мужчина, опустившись на одно колено и склонив голову пред государем.
– Да, мой верный шпион, говори! – благосклонно кивает Нерил, и корона на голове слегка покачивается.
– Мой Повелитель, – мужчина так и не поднимает головы, – это касается вашей невесты, за которой вы меня приставили следить.
– Да, говори скорее! – Лицо царственной особы озарилось светом неземной любви.
– Владыка… Ваша невеста решила сбежать от вас.
Нерил какое-то время сидит не двигаясь, ошарашенный этим известием, а потом резко вскакивает, корона падает и, оцарапав зубцами трон, катится под ноги шпиону.
– Как?! – задыхаясь, шепчет государь, а потом орет во все горло: – Схватить мерзавку! В темницу ее! Казнь на рассвете!
Я зарыдала в голос от такой несправедливости. Как же жалко себя, Боги! Значит, казнят меня на рассвете. Нужно поспать, чтобы выглядеть отлично! Смерть нужно принять гордо, во всем блеске своей неземной красоты! Мешки под глазами труп не красят. Хотя труп вообще мало что красит. Придя к такому неутешительному выводу, организм решил задействовать скрытые резервы, и слезы полились с новым энтузиазмом.
Проснулась от скрипа открывающейся двери. На улице все еще было темно, и я различила лишь смутный многорукий силуэт. Вот и мой палач. Или даже несколько палачей.
Поддавшись мимолетному порыву, вскочила и, гневно потрясая кулаками, закричала:
– Будьте вы прокляты, псы инквизиции! Вы можете терзать тело, но дух мой вам не сломить!
Не знаю, прониклись они речью или нет. Меня опять схватили и потащили. В этот раз я хранила гордое молчание.
Поставили на землю недалеко от селения. Уже вполне рассвело для того, чтобы я смогла разглядеть мучителей – все они были молодыми девушками, все злобно ухмылялись, предвкушая мою скорую мучительную смерть.
– Как жестоко! – сказала я и опять всхлипнула от жалости к себе.
Но тут же встряхнулась – нет, не увидят они моих девичьих слез!
Тем временем несколько девушек принесли большую деревянную бадью и стали наполнять ее водой.
«Топить будут», – решила я.
Ко мне подошли и стали стаскивать одежду. «Голую топить будут. Как низко!» – возмутилась я и предприняла еще одну попытку отбиться или погибнуть с честью! Но куда мне справиться с толпой озверевших молодиц, которые всю жизнь прожили на свежем воздухе и питались здоровой пищей! Меня раздели догола и толкнули в бадью. И начали усиленно отмывать.
«О, не такие уж они плохие, – с некоторым уважением подумала я, – Хотят чистую казнить».
Мыли долго, солнце уже успело подняться над деревьями. Наконец, вытащили из бадьи, растерли мягким полотенцем и высушили, насколько возможно, длинные густые волосы. Затем надели на меня белье и стали натягивать длинное зеленое платье, расшитое золотыми листьями.
«Хотят казнить чистую и красивую», – заключила я.
Долго-долго расчесывали волосы, сбрызгивая чем-то непонятным, но в конце процедуры обычно непослушные, торчащие в разные стороны космы стали гладкими как шелк, ярко переливались медью в лучах солнца и лежали аккуратно – волосинка к волосинке.