Хранители Предела
Шрифт:
– И-ик! – оглушительно икнула я (от удивления, наверно) и зажала рот ладонями. Стыд-то какой! Вся деревня, наверно, слышала.
А старуха тем временем вышвырнула притихшего волка за порог и, закрыв на тяжеленный засов дверь, вернулась ко мне.
– Ну? Может, все-таки поговорим? – спокойно спросила она, так жизнерадостно улыбаясь, будто ничего не случилось.
– Конечно, бабушка, как пожелаете! – неуверенно улыбнулась в ответ и, поднявшись, наконец, с пола, уселась на краешек кровати.
– Так, «вспоминаешь» ты все как-то очень уж туго. Придется чуть-чуть помочь! – решительно
Ну вот, опять она за свое.
– Знаете, бабушка, я решила, что не нужно ничего вспоминать, – не менее решительно высказалась и уставилась на знахарку. Или не знахарка она?
И так мы сидели какое-то время, пялясь друг на друга. Наконец, старуха откинулась на спинку стула и устало махнула рукой:
– Хорошо. Твоя взяла. Можешь идти.
Не веря своему счастью, я вскочила и понеслась к двери, как молодой олень по весне.
– Если ты, конечно, не хочешь узнать, почему тебя собираются убить маги Предела, – хмыкнула бабка и хитро мне подмигнула, когда я повернулась к ней, застыв у двери.
Вздохнув, вернулась на кровать. Тем более что, похоже, это была жестокая шутка – ведь дверь на засов закрыта. А засов, как я уже говорила, на вид зверски тяжелый. И поднимать его она, как видимо, вовсе не собиралась.
Бабка удовлетворенно кивнула и продолжила:
– Я не могу все просто взять и рассказать. Ты должна сама «вспомнить». Но постараюсь подтолкнуть в нужном направлении.
Я обреченно кивнула и приготовилась слушать очередной старческий бред.
– Ты уже видела, как Богиня решила помочь людям, – она не спрашивала, а констатировала факт, – после этого она пришла к нам…
Старуха замолчала и выжидательно посмотрела на меня.
– Э… Чего? – занервничала я под пристальным взглядом.
– Ладно, зайдем с другой стороны, – вздохнула бабка. – Ты не догадываешься, зачем понадобилась магам Предела?
– Даже не представляю, – помотала я головой.
– Хм, – старушка задумалась, – видишь ли, когда шла война с Красс-Дайраном, нам приходилось очень туго. Богиня стала спасением. Но она оказалась не просто Богиней – а милой и доброй девушкой.
Бабка нежно улыбнулась воспоминаниям, но потом лицо помрачнело:
– Мы стали друзьями – Богиня, я и еще семеро магов. Мы всегда были вместе, нас называли «Хранителями Богини». А потом… Потом мы погибли. Все. В один миг.
Меня как будто толкнули в спину. Я резко оглянулась, но никого не увидела.
– И Богиня предложила нашим душам… не уходить. Она отдала нам Силу и Бессмертие, – старуха говорила бесстрастным голосом, и глаза смотрели куда-то сквозь меня. – Но обладатель этой божественной силы должен кое-что знать. Он не может долго находиться в каком бы то ни было мире. Сила слишком велика.
Она замолчала. И молчала долго, мне показалось, что больше уже не заговорит, но бабка продолжила:
– Закон равновесия. Если в мире долго будет находиться кто-то с божественной силой, появится кто-то, противоположный ей. Именно поэтому Богиня не могла долго находиться в нашем мире. Именно поэтому и мы не могли находиться в нем. После победы над Красс-Дайраном и создания Предела Богиня погрузила нас в сон. И только она может пробудить нас. Мы спим вне пространства и времени.
– Ого, –
выдавила я. – Но я так и не поняла, зачем нужна магам.– Они хотят получить силу Хранителей, – объяснила старушка. – Одни из них уже очень стары и не хотят умирать. Другие молоды и хотят могущества.
– И? – так ничего и не поняла я.
– И они знают, что, раз Богиня дала силу Хранителям, она может ее забрать и передать другим.
– Так Богиня-то давно умерла! – разозлилась я, вскакивая на ноги. – Вы же сказали, что она отдала свое бессмертие вам! А было это уже… Сколько тысячелетий назад?..
– Да, тело ее состарилось и умерло. Но она возродилась. И возрождалась каждый раз после смерти. Как и сейчас. Она не подозревает о том, что Богиня. Ничего не помнит. Но ты можешь помочь ей «вспомнить». Поэтому маги Предела и забрали тебя из твоего мира, поэтому и обучали тебя неправильно – так, как выгодно им.
– Ладно, – я уже совсем запуталась, – ну, хотят они стать Хранителями. Да пожалуйста! Какая разница, кто займет эту должность?
– Большая, – старуха сердито поджала губы, – неужели ты думаешь, что они, получив силу Хранителей, спокойненько отправятся спать? Они все, даже самые старшие из них, очень молоды. И не помнят Богиню, не верят, что мы спим ради блага миров. Не хотят верить в то, что если останутся в мире, то придет Тьма, соразмерная им по силе!
Похоже, старуха совсем разозлилась – вскочила со стула и нависла надо мной.
– Ладно, ладно! – поспешно сказала я. – Верю… Но теперь-то им меня не достать. Так что нечего переживать.
– Да, переживать нечего. – Старуха вновь опустилась на стул. – Но придется всю жизнь просидеть в Лесах. Стоит лишь выйти – маги найдут тебя.
– Ну и ладно, – я пожала плечами, – мне здесь нравится! В этих Лесах я как дома.
– Да? – Бабушка задумчиво посмотрела на меня и вдруг опять заулыбалась. – Хорошо! Если захочется поговорить, приходи ко мне. Ну, то есть к этой колдунье. – и старуха ткнула себя пальцем в необъятную грудь. – Скажешь, что хочешь поговорить с Фаритой. Она меня позовет.
И не успела я ничего сказать, как она одной рукой отодвинула засов, другой сгребла меня и выставила за порог.
«И что это было?» – подумала ошалело, оглядываясь на вновь захлопнувшуюся дверь.
Глава 13
– Как ты думаешь, Маргус, может, следует рассказать ей всю правду? – бестелесный женский голос звучал тихо и неуверенно.
– Мы это уже обсуждали, Фар, – мужской голос, напротив, был жестким и сильным. – Это все лишь усложнит. Она не верит ни единому твоему слову. И не поверит, пока сама не увидит.
– Она такая, наша малышка, – казалось, нежно улыбнулся еще один женский голос.
– А мне кажется, она изменилась, – вмешался громогласный бас.
– Не говори глупости, Хорас, – опять новый женский голос, – Такая же, как раньше. Может, лишь менее доверчива.
– Мне кажется, эта новая она не вернет Богиню, – мрачно сказал Хорас.
– Я верю в нее, – голос Фар сейчас звучал гораздо увереннее.
– Лишь бы она все сделала правильно… – невесело подытожил молчавший до этого голос мужчины.