Чтение онлайн

– Нерил, – не выдержала я, – почему ты так легко уступил Вороного?

– Он выбрал тебя, – спокойно отвечал страж. – Как этот Пегий давно выбрал меня, но отступил, так как Вороной решил быть со мной какое-то время. Теперь ты его всадник.

Немного поразмыслив, заключила, что, наверно, это все-таки не простые кони.

– А летать они умеют? – Если честно, не удивилась бы, услышав утвердительный ответ. И уже представила, насколько легче и интереснее жизнь станет с летающим конем. Тут же накостыляю тем противным ангелам… Вернее, скину на них Бурана, а уж он пусть костыляет.

– Нет. –

Нерил удивленно глянул на меня. – Это же обычные кони.

– Обычные кони не выбирают всадников, – буркнула я. – Умеешь же ты разрушать чужие мечты.

Рассердившись, пустила Вороного в неистовый галоп. Ветер бил в лицо, пришлось пригнуться пониже к шее коня. Вдруг что-то мелькнуло впереди, я пригляделась…

Красно-синий бумеранг, забери мою душу! Впереди на дереве сидела старуха! Та самая! Та самая сумасшедшая старуха, которой, как я уже решила, никогда не было! Да как она смеет?! Это решение стоило немалых душевных метаний! Полная праведного возмущения, на всем скаку повернула коня в ту сторону и…

Я стояла посреди поля. Огромного поля, устланного, будто прошлогодней листвой, телами людей. И частями тел людей. Повсюду кровь, какие-то хищные птицы в небе. И тихо. Очень тихо. Даже птицы парили молча.

Я пошла вперед, стараясь не наступать на умерших, но вскоре поняла тщетность попыток – тела лежали очень плотно, как заметила, в несколько рядов.

– Довольно жуткое зрелище, – решила я.

Как ни странно, не было никакого страха. Ничего. Наконец, выбралась с ужасного поля тел на небольшое пустое пространство. Хотя это пространство было не совсем пустым…

В центре полукругом лежали восемь тел, завернутых в белое так, что только лица оставались открытыми. Я прошлась между ними, внимательно вглядываясь в мертвецов. Среди них пять мужчин и три женщины. Все выглядели довольно молодо. И, если бы не белая, как мел, кожа, можно было бы подумать, что они спят. И если не обращать внимания на саван. Нет, как ни крути, эти несчастные мертвы.

Тут обратила внимание, что с неба сыплется серый снег. Поймав одну снежинку, растерла ее между пальцев. И поняла, что это пепел. Когда я огляделась, то увидела – все вокруг покрыто тонким слоем пепла. И он все падал и падал… Вот уже совсем не стало видно мертвых тел под ним. Только маленькая полянка с восемью мертвыми людьми почему-то оставалась чистой. Пепел падал на них, на землю вокруг и таял. Как настоящий снег.

Неожиданно раздался непонятный звук. Я повернулась и увидела хрякослонов. Целое стадо хрякослонов. Когда услышала это слово от Нерила, то сразу представила этакий гибрид слона и свиньи. Но хрякослоны оказались розовыми пони с радужными крылышками.

– Как это мило! – заулыбалась я, – И как сразу не догадалась, что хрякослоны – розовые пони? Ведь это ясно как день!

– Это очень страшные создания – за пять минут они разрывают острыми как бритвы клыками огромного морского змея. – Из-за спины вышла ночная гостья.

– А почему они охотятся в море? – Я ничуть не удивилась появлению старухи.

– Потому что они живут под землей, – объяснила бабушка, улыбаясь, и вдруг запела. Если по-научному, то «диафрагмальным басом».

Старушка выводила слова (похоже, английские) жестким гроулингом. Причем голос был явно

мужским.

– Как у нее хорошо получается! – восхитилась я.

Старушка тем временем разошлась не на шутку – скакала вокруг меня, время от времени останавливалась и начинала трясти седой головой на манер длинноволосых металлистов. Не переставая при этом «жестить» гроулом.

А потом вдруг подлетела ко мне и со всего маху залепила по лицу.

– Эй! – возмутилась я.

Но старушка не успокоилась и треснула еще раз.

– Очнитесь, госпожа! – сказала она обеспокоенным голосом Нерила.

И я открыла глаза. Надо мной раскинулось голубое небо, разрезанное ветвями деревьев, и совершенно безумное лицо великана и не менее безумная морда Бурана..

– Что случилось? – спросила я и попыталась сесть.

Это оказалось не так просто – тело отозвалось тупой болью, а в правую часть лба как будто вонзили наконечник копья и пару раз повернули. Я застонала и улеглась обратно, справедливо рассудив, что на земле не так уж и плохо.

– Вы на всем скаку врезались в ветку, госпожа. – Нерил смотрел испуганно, а Буран, тихо поскуливая, улегся рядом, уткнувшись мокрым носом мне в щеку.

А! Так я без сознания валялась. Но то, что я видела… Это был сон или видение? Это я «вспомнила», как говорила старуха, или…

– Скажи, Нерил, – голос звучал, как у умирающего. Я прочистила горло и заговорила более уверенно: – Хрякослоны – это розовые пони с радужными крылышками?

– Хрякослоны – это огромные создания грязно-серого цвета, с шипами, покрывающими все тело. – Теперь Нерил смотрел не испуганно, его лицо выражало настоящий ужас!

– Нужно скорее доставить вас в селение, – казалось, он разговаривает сам с собой, – сейчас, сейчас… Вы только не волнуйтесь!

Великан поднял меня предельно осторожно, будто я драгоценная ваза династии Цинь. Если честно, чувствовала себя не так уж и плохо – да, голова еще болела, но, пожалуй, добраться самостоятельно до коня сумела бы.

Но Нерил так трогательно обо мне заботился! А Буран с таким безмерным беспокойством путался под ногами всадника, пытаясь заглянуть мне в лицо, – не приведите Боги, помру ненароком! – что я просто не могла лишить их возможности показать себя во всей красе.

Поэтому закрыла глаза и придала лицу стойкое выражение мученика. При каждом не очень удачном шаге Нерила, когда плавный путь слегка нарушался, старательно изображала страдания смертельно раненного.

Один раз приоткрыв слегка глаза, увидела несчастное лицо великана, обезумевшего от беспокойства.

Боги, как я могу быть такой черствой стервой?! Совесть начала грызть меня, начиная от правого полушария, отвечающего за творческие способности, и закончила обгладыванием пяток. Чем ей пятки не угодили, вообще не понимаю.

Наконец, не выдержала:

– Нерил, со мной все в порядке! Сама могу идти.

Великан судорожно вздохнул и так сильно прижал меня к груди, что я испугалась, как бы добрая половина моих костей ненароком не превратилась в костный порошок от такой чрезмерной заботы. Оставшийся путь до коня предпочла молчать. И совесть как раз больше не выступала.