Хамза
Шрифт:
Зульфизар заплакала.
– Вы думаете, мне легко здесь? Кругом незнакомые люди, каждый лезет со своими советами... Все говорят, что шейх Исмаил - потомок святого Али. А вы говорите, что он живодёр... Кому мне верить? Я боюсь за вас...
– Ты должна верить только мне! Меня прислала сюда партия, я представляю здесь государственную власть... Мы должны создать здесь колхоз вопреки сопротивлению духовников... Партия приказала мне бороться со всеми паразитами, фанатиками и прочими негодяями, которые живут обманом народа. Ты - моя жена, мой самый близкий друг, которому я
Зульфизар пристально смотрела в глаза мужа и не замечала в них ничего такого, что намекало бы на измену.
И тем не менее она спросила:
– Я и в самом деле дороже всех для вас? Вы по-прежнему любите меня? Ни на кого не променяете? Говорите правду, Хамза-ака?..
– Конечно, иначе и быть не может. Ты же сама знаешь, как я люблю тебя.
– А Санобар?
– Санобар?
– удивлённо переспросил Хамза.
– А при чём тут Санобар?
– Вас видели вместе с ней... Вы встречаетесь с ней в горах?
Хамза улыбнулся. Может быть, ему не надо было этого делать... Зульфизар сразу вытерла слёзы.
– Я встретился с ней несколько раз совершенно случайно...
– Заметив, что жена слушает его с недоверием, Хамза сказал горячо: - У Санобар природный дар актрисы и замечательный голос. Она очень талантливая девушка! Ты бы лучше помогла ей, чем ревновать. Для этого нет никаких оснований. Санобар почти ребёнок.
Кто-то постучал в дверь. Хамза, поднявшись с кровати, пересел на кошму.
– Входите! Дверь открыта...
На пороге стоял Амантай. Он держал в руках высокий, грубовато сколоченный стол. За ним Алиджан нёс две табуретки. Последним с большой керосиновой лампой вошёл батрак Камбарали.
Зульфизар поднялась и вышла из комнаты на половину матери Алиджана.
– Что это?
– с недоумением оглядел Хамза вошедших.
– Откуда?
– Стол Алиджана, табуретки мои, - сказал Амантай.
– Они вам больше нужны, чем нам. За высоким столом удобнее писать, чем за низким. Примите наши скромные подарки и извините за то, что так поздно побеспокоили вас.
– А лампу прислал мой хозяин, Гиясходжа, - добавил Камбарали.
– Напрасно старался твой хозяин, - улыбнулся Амантай.
– Как-нибудь и с лампой обошлись бы, достали сами. А то ведь, чего доброго, свет лампы шейха будет мешать Хамзе-ака писать правду-истину.
Йигиты дружно захохотали.
– Не помешает, - засмеялся и Хамза.
– Лампу сделали русские рабочие, мы нальём в неё керосину из Баку, который добыли азербайджанские рабочие, и тогда она будет светить правильно.
Камбарали присел около полки с книгами.
– Вай, буй, сколько книг!
– обернулся он к Хамзе.
– Неужели вы всё это прочитали?
– Я много книг прочитал. Эти самые нужные.
Хамза сел рядом с Камбарали, взял с полки три книги и, показывая их Камбарали, сказал:
– Вот эти я люблю больше всех остальных. Сколько ни читай их, всё время хочется читать снова.
– А кто их написал?
–
Вот эту - Алишер Навои. Эту - великий русский поэт Пушкин, а третью - тоже русский поэт, Владимир Маяковский. Он живёт и работает в Москве. Я хотел бы с ним встретиться когда-нибудь...Показывая Камбарали книги, Хамза совсем было забыл об Амантае и Алиджане.
– Почему стоите? Садитесь, - пригласил он их, - теперь здесь есть на чем сидеть.
– Боимся утомить вас, Хамза-ака, - сказал Амантай, - мы придём в другой раз.
– Нет, нет, так не пойдёт. Садитесь, - настаивал Хамза.
– Смерть Ташпулата поразила нас, - вздохнул Амантай, садясь на табуретку.
– Вы сказали, что в его комнате нашли полбутылки водки? Но Ташпулат эту штуку никогда даже в рот не брал.
– Если бы дядя Ташпулат был жив, он помог бы вам, - сказал Алиджан.
– Он рассказал бы всё, что видел и знал.
– Он мне и так всё "рассказал"...
– Но ведь вы его не встречали, - с удивлением поднял голову Камбарали, вступая в разговор.
– Я прочитал тетрадь его воспоминаний...
– Я записывал эти воспоминания, - сказал Алиджан.
– Я знаю... У тебя есть вкус к изложению. Как знать, может быть, со временем ты станешь писателем или поэтом... Но сейчас, пока расследование не закончено, об этом никто не должен знать. Пусть пока враги думают, что Ташпулат унёс с собой свою тайну. А то могут помешать расследованию. Договорились?
Все трое - Алиджан, Амантай и Камбарали - молча кивнули.
– Теперь давайте думать, с чего будем начинать...
– Надо гнать из сельсовета людей шейха Исмаила, - твердо и решительно сказал Амантай.
– Правильно. Товарищ Ахунбабаев, когда я уезжал из Самарканда, говорил мне то же самое.
– В самом деле?
– обрадовался Амантай.
– Так что у тебя одинаковое классовое чутье с главой нашей республики... Теперь второй вопрос: как поведёт себя народ, когда мы начнём менять состав сельсовета?
– Смотря какой народ...
– Меня интересуют бедняки и батраки.
– Если будет закрытое собрание для самых бедных, то почти все бедняки и батраки будут вместе с нами. А если открытое - могут оробеть.
– Тогда надо будет предварительно поговорить со всеми бедняками и батраками и объяснить им, чего мы от них хотим.
– А где говорить? В сельсовете Валихан сидит. Если собраться на площади, шейхи помешают. В любом же доме поместятся не больше десяти - пятнадцати человек.
– Если бы у нас была красная чайхана, - задумчиво произнёс Камбарали, - как в Фергане или Вадиле...
Все переглянулись.
– Очень верно!
– хлопнул Хамза себя по колену.
– Надо начинать со строительства красной чайханы! Там мы сможем говорить с народом обо всём, и никто не помешает. Там же будем проводить занятия кружка по ликвидации неграмотности. Вот Алиджан - молодой грамотный комсомолец... Будет учить людей вместе со мной. Красная чайхана станет опорным пунктом против мазара.
– А что, если для строительства чайханы объявить хашар на весь кишлак? Тогда за день-два построили бы, - предложил Амантай.