Хамза
Шрифт:
Шейх решил бить Хамзу наотмашь. Что нужно для этого?
Клевета!..
– Мусульмане!
– снова закричал Исмаил.
– Этот проклятый человек клевещет на обиталище святого Али, он призывает разрушить его!
Толпа всколыхнулась. И шейх, показывая рукой на Хамзу, начал проклинать его:
– Да испустишь ты дух, шайтанское отродье! Да сожрут тебя черви и пауки! Да съедят змеи твой поганый язык, клевещущий на нас! Да будешь ты вечно вертеться в семи адах! Да пошлёт на тебя гибель дух нашего святого Шахимардана! Аллах акбар!
Гул голосов пронёсся над собравшейся на площади мазара толпой. Увлекаемые дервишами, верующие теснили Хамзу, Алиджана и Амантая к ступеням вырубленной
Из толпы уже раздавались злобные голоса:
– Уничтожить их!
– Сбросить со скалы!
– Закидать камнями!
– Оставь нас в покое, Хамза. Уезжай туда, откуда явился!
Положение было критическим.
И в этот момент через площадь мазара метнулась женская фигура и бросилась к Хамзе.
Это была Зульфизар.
Хамза не поверил своим глазам - Зульфизар осталась в Фергане и должна была приехать только через неделю. Как она оказалась здесь?
– Стойте! Стойте!
– кричала Зульфизар, прорываясь сквозь толпу.
Вид городской женщины - молодой, стройной, очень красивой и совершенно не похожей на местных жительниц - произвёл сильное впечатление. Дервиши остановились. Многие верующие смотрели на Зульфизар, широко разинув рот, - её лицо было совершенно открыто. И настолько привлекательным, настолько прекрасным, настолько соединяющим в себе все человеческие представления о земной женской красоте было это лицо, что на людей как бы напало оцепенение.
Многие впервые в жизни видели так близко от себя "чужое" открытое женское лицо. И какое лицо! Большинство находившихся на площади мазара верующих никогда в жизни не видело такого лица, потому что считали женскую красоту порождением дьявола.
И сила удивления и восхищения перед красотой, естественная для человека, оказалась сильнее религиозной силы, навязываемой ему. Люди стояли неподвижно и, может быть, не отдавая себе отчёта в своём состоянии, любовались Зульфизар.
Никому даже не пришла в голову мысль о том, что она без паранджи.
Даже шейх Исмаил был неподвижен. Даже он, повидавший на своём веку многих красавиц, был поражён красотой Зульфизар.
А Зульфизар в эту минуту действительно была прекрасна, бесподобна, всесильна!
...Она скучала в Фергане без Хамзы и решила ехать раньше.
В дороге, чтобы не возникали осложнения, закрывала лицо косынкой. В кишлаке Вадил наняла арбу. Её городской костюм убедил возницу в том, что перед ним важная особа.
В Шахимардане, в сельсовете, ей показали дорогу к дому, где жил Хамза. Дорога лежала мимо лестницы в скале, которая вела к мазару. И в тот момент, когда Зульфизар проезжала мимо, с лестницы скатился какой-то человек, крича о том, что поэт Хамза с двумя йигитами пришёл разрушать святой мазар и за это верующие сейчас убивают его.
Сердце подсказало Зульфизар, что это правда. Зульфизар знала Хамзу.
Птицей взлетела она на скалу. И снова сердце, только оно одно - любящее женское сердце - подсказало ей, как надо поступить, какие слова говорить. Любовь определила её действия, любовь помогала ей.
– Что вы делаете, Хамза! Как вы посмели оскорбить священный мазар? Вай, смерть моя, что же это будет? Разве можно опрокинуть стену, ударяясь о неё лбом?.. Покайтесь, Хамза-ака! Склоните голову перед гробницей! Ради нашей любви, покайтесь! Не дай бог стрясётся что-нибудь!.. Разве можно тягаться с ними?! Лучше покайтесь! И мы избавимся от беды!.. Смотрите, какой у них вид! Я боюсь!.. Если дорога я вам, покайтесь!
И она зарыдала.
Зульфизар, конечно, не сознавала и не понимала, что говорит, к чему призывает мужа. Между каждыми двумя словами она вставляла только одно слово - "покайтесь!". Она не могла знать, в чём вина
Хамзы, чем он оскорбил гробницу... Она не знала этого и, возможно, не хотела знать. У неё просто не было времени понимать что-либо. Она знала одно - ей надо спасать мужа.И слёзы красавицы разрядили обстановку. Слёзы жены стали раскаянием Хамзы. Толпа отхлынула от него.
Хамза был растерян, ошеломлён. Ничего похожего никогда не ожидал он от Зульфизар. Он уже не думал о том, как она оказалась здесь. Слова жены о покаянии жгли ему лицо. Перед кем он должен был каяться?.. У него в глазах потемнело, закружилась голова. Ему показалось, что сейчас здесь произошло что-то страшное. Он будто услышал, как все смеются над ним.
Шейхи, дервиши, верующие, мазар, гробница, святые реликвии на стенах усыпальницы, рога животных и прочая дребедень, знахарское тряпье, подвешенное к ветвям чинары, - всё, казалось, хохотало над ним, всё плыло перед глазами. И ветер нёс хохот с горы на гору, и хохот, отражаясь эхом от неба, летел над всей землёй, над всей вселенной...
Хамза почти потерял сознание. В туманной пелене увидел он около мазара толпу шейхов и дервишей... Маленькие людишки в полосатых халатах с уродливыми, как у чертей, лицами, в огромных чалмах кривлялись, строили ему рожи, хохотали, перебирали чётки, трясли бородами, проклинали кого-то... Вдруг все они превратились в огромных чудовищных дивов и захохотали ещё сильнее. Их хохот превратился в грохот, сотрясающий горы и скалы, в ураган, в катастрофу...
Так было уже однажды. Почти тридцать лет назад, когда он мальчишкой приезжал сюда с отцом. Неужели действительно ничего не изменилось за эти тридцать лет? Неужели всё было напрасно - жизнь, борьба, страдания, странствия, гибель друзей, смерть близких, революция, фронты, стихи, песни, пьесы, музыка, память, высокие минуты отказа от своего личного ради большого, широкого, общего...
– Что же ты сделала, Зульфизар, - горестно шептал Хамза, - что ты сделала?.. Что стряслось с тобой, что случилось? Почему ты поверила этим проходимцам? Почему я должен был каяться перед этой нечистью?.. Они рвут тело народа клещами, они сосут кровь людей, а мы должны отступать перед ними?.. Да лучше было бы умереть сейчас здесь, чем отступить... Вокруг - Советская власть, вокруг люди строят новую жизнь, а здесь как в старом подвале всё затянуто паутиной... Это они должны каяться перед нами, что мы все ещё позволяем им играть в их подлые игры и обманывать народ!
Зульфизар, закрыв лицо косынкой, плакала на плече у мужа.
Шейхи и дервиши исчезли. Толпа верующих расходилась.
Подошли Алиджан и Амантай.
– Увели Санобар, - сказал Алиджан.
Хамза молчал.
– Надо вниз идти, - сказал Амантай, - чего зря здесь стоять...
Хамза обвёл тяжёлым взглядом лица обоих йигитов.
– Запомните этот день, - глухо сказал он.
– Это было наше поражение. Мы пошли в бой малыми силами. И проиграли. Но мы всё равно победим. Надо копить силы.
3
Что-то случилось с Зульфизар - она купила у матери Алиджана старую паранджу. Видно, душа её надломилась около мазара. Не было больше сил ходить по кишлаку с открытым лицом, сопротивляться осуждающим взглядам, злобным выкрикам, зловещему шёпоту в спину.
Однажды, в сумерках, когда паломники уже начали расходиться с площади перед гробницей, Зульфизар, закутанная в паранджу, приблизилась к мазару и, встав под тутовником, считавшимся здесь деревом чудес, начала молиться. Она просила у святого Али прощения за себя и за Хамзу. И вся её поникшая, печально согбенная фигура как бы говорила о том, что раскаяние, которое она переживает, искренне.