Город ведьмы
Шрифт:
"Что он вообще может?" - едва не вырвалось у него.
– У каждого своя роль.
Зарисовка девятнадцатая. Старые истории
Безумие на площади подходило к своей кульминации. Толпа улюлюкала и бесновалась, и чем сильнее разгоралось пламя, тем больше было неистовство. Густав носился взад-вперед, подначивая народ, но люди уже не нуждались в поддержке. Исступленные, они кричали все как один:
– Горите в аду!
Какая-то женщина подняла камень с земли и запустила им в пленников. Другие с радостью последовали
– Гори, ведьма! Умри за наших детей!
– кричала женщина, крепко державшая за руку мальчугана, который все пытался вырваться или спрятаться в ее юбках. Но мать крепко держала его, то и дело заставляя повернуться лицом к костру.
– Смотри, как они будут умирать! Смотри!
Смог убежать мальчик или нет, Клод уже не увидел - кровь из рассеченной брови заливала глаза. Дым словно облепил все тело, а ноги нестерпимо пекло. Огонь еще только занимался где-то у самого подножия, но стремительно подбирался к людям.
"Вот и все", - обреченно подумал Клод, хотя какая-то его часть отчаянно не хотела умирать. Она металась внутри него, как раненая птица, отчаянно ища способ освободиться и спастись.
– Умри за тех, кого забрало твое колдовство!
– кричали тем временем люди.
Пламя подбиралось все ближе к ногам. Еще немного - и огонь робко лизнул ботинки Клода, превращая их в лохмотья. Ступням стало нестерпимо жарко, будто их с размаху сунули в кипяток. Жар поднимался все выше и выше, охватывая голень, колени, бедра. Ступни тем временем буквально плавились вместе с ботинками, кожа лопалась, и Клоду казалось, что он слышит, как кипит кровь и трещат кости. От боли рядом очнулась Люси и закричала. Его голос присоединился к ней:
– Помогите!
– Пожалуйста, кто-нибудь!
– Горите, дети дьявола!
– отвечала им толпа.
– Спасите!!!
– истошно закричал Клод, чувствуя, как срывается голос в тщетной попытке перекричать толпу, а глаза застилают слезы боли и отчаяния. Глотка забилась дымом и гарью, тело обессилело.
И тут небо будто разверзлось под грохотом сильного мужского голоса:
– Хватит!
– пророкотал он, и будто бы камни посыпались с неба. Все крики смолкли, и даже огонь словно остановился.
– Стойте!
Откуда-то сверху разнесся пронзительный скрип, а по брусчатке - цокот копыт. Замершая толпа смотрела на своих пленников, но теперь со смесью удивления и ужаса, люди стояли в тех позах, в которых их настиг голос, и не могли пошевелиться, лишь переглядываться в поисках помощи. Клод поднял голову и встретился взглядом с насмешливым черным глазом, горящим над головами людей как всевидящее око.
– Сколько зим!
– весело крикнул ему Дик Одноглазый.
– Не так представлял себе я нашу встречу.
Клод попытался что-то ответить, но из горла вырывался лишь какой-то хрип.
– Говорил я тебе, не ходи в мертвый город, - продолжал Дик, без тени удивления, будто спасает людей от публичной казни на костре каждый вторник.
– Хорошо хоть додумался меня позвать.
Он не спеша слез с лошади и проковылял к пятачку около башни, на котором
застыли Густав, пара парней, связавших Клода, и сам Клод с Люси в объятиях застывшего огня. Дик спокойно и в полном молчании развязал Клода и девочку, аккуратно усадил их спиной к башне и связал той же самой веревкой Густава с помощниками. Затем опустился рядом со спасенными пленниками и вытянул ноги.– Ну, рассказывай, - кивнул он Клоду.
– Что?
– не понял тот.
– Говори, как ты докатился до жизни такой, - хохотнул Дик.
– Ты же вроде бы прятаться собирался. Если ты вдруг не знаешь, то лечь на дно означает не привлекать к себе внимание, а не быть принесенным в жертву древним предрассудкам. Хотя такой путь тоже в какой-то мере решает проблему...
– Это не смешно, - буркнул Клод, растирая горло, чувствуя, как к нему вместе с голосом возвращается жизнь. Ноги еще саднило, но глоток свежего воздуха пьянил и обнадеживал.
– Ну, не знаю, - возразил Дик, все еще широко улыбаясь.
– Меня еще ни разу не сжигали на костре. Хотя я давал для этого поводов куда больше.
– Не сомневаюсь, - все также мрачно отозвался Клод. Отдышавшись, он начал осматриваться по сторонам, пока. наконец не заметил странного оцепенения, охватившее все вокруг кроме них самих.
– А что это с ними?
– спросил он, указывая на горожан.
– Считай, что они просто спят, - отмахнулся собеседник.
– Нам нужно обсудить гораздо более важные вещи.
Он расположился напротив Клода, сложив ноги по-турецки, поерзал, усаживаясь поудобнее, и внимательно посмотрел в глаза юноше. Того немного передернуло.
– Клод Мангери, - сказал Дик серьезным тоном, совсем не похожим на прежнюю шутливую манеру.
– Как тебе Тремола?
– Что?
– опешил Клод.
– Как тебе город, спрашиваю. Нравится, нет? Люди какие? Погода, не знаю, достопримечательности?
– Ты сейчас серьезно?
– парень пытался подавить улыбку.
– Это и есть твои важные вещи?
– Более чем, - кивнул Дик.
– Ты бы лучше не смеялся, а отвечал.
– Ну, - Клод немного замялся.
– Город как город. В меру приятный, ухоженный, и люди тут неплохие...
– Неплохие, - эхом отозвался Дик. кивнув в сторону застывших горожан.
– Ну-ну...
– Я не это имел в виду, - смешался Клод.
– Я...
– Что - ты? Понимаешь, в чем проблема, Клод?
– наседал Дик.
– Кто ты и что ты? Почему ты выбрал Тремолу, хотя я предлагал тебе другой город тогда, в таверне? Почему ты бежишь спасать всех и вся, всецело доверяя какому-то призраку, а сам не очень-то спешишь разобраться и подумать, в чем дело? Что ты тут делаешь, Клод?
– Я...
– начал тот и задумался. Дик был прав, как и всегда, впрочем. Все, с самого начала, проходило перед мысленным взором Клода в замедленной съемке. Будто озвучивая все эти события, он заговорил.
– Я очень боялся. Всю свою жизнь, сколько себя помню, за мной всегда следовал страх. Тогда в таверне, на дне твоего сундука была кульминация: я понял, что больше всего на свете не хочу бояться. Я думал, что в заброшенном городе только руины и воспоминания, а этого не стоит бояться.
Дик хмыкнул, но Клод не обратил на него внимания.