Город ведьмы
Шрифт:
Хватка ослабла, и Клаудии удалось выбраться. Потирая запястье, она победно посмотрела на смущенного Марка, которой тщетно пытался найти ответ.
– Нет, - пробормотал он.
– Все не так... Ведь ты же не убивала этих людей, ты же не...
Он умоляюще посмотрел на девушку, но на ее лице застыла все та же хищная улыбка. Марк в ужасе отшатнулся.
– Ты не можешь... Не можешь! Ты ведь не такая!
– А какая я?
– издевательски прошептала Клаудия, вплотную приблизившись к нему. Ее темные глаза зловеще блеснули, как еще один фонарь. Марк оцепенел, как будто попал в ловушку.
– Ты... Ты
Девушка запрокинула голову и расхохоталась. Звук ее смеха покатился по пустынной площади гулким отзвуком, как огромный металлический полый шар. Было в нем что-то зловещее, тревожное и неминуемое, и от осязания этого чего-то Марка бросило в дрожь. Он словно оказался один на один с беспощадной стихией, для которой все его слова, да и жизнь его в целом не стоила и медяка. Марк смотрел на нее, а она на его глазах перевоплощалась, изменяясь до неузнаваемости.
– Кто ты?
– спросил он пересохшими губами.
– А как ты думаешь?
– голос словно прозвучал в голове, неизвестно откуда взявшийся.
– Ты же знаешь ответ, так наберись смелости его принять.
– Нет, - Марк в страхе прижался к белой стене рядом с Люси.
– Это все неправда, этого не может быть!
– Я думала, ты умнее, - в словах звучала горечь, которая больно жгла язык. Клаудия заламывала руки и извивалась всем телом, будто пытаясь избежать тысячи острых копий, пронзающих ее.
– Ты был так полезен мне, так доверчив.
– Это же не твои слова, да? Ты не Клая, ты кто-то, захвативший ее.
Девушка замерла и повернула голову. Раздался жуткий треск, и Марк зажал рот, чтобы не закричать: тело оставалось неподвижным, повернутым спиной к нему, а голова полностью развернулась лицом.
– Я часть ее, - зашипела она.
– Меня нельзя убить, нельзя изгнать. Я ее сила и ее проклятие, а после смерти этого тела я найду себе другое, куда крепче и выносливей. Ты ничего не сможешь сделать, глупый наивный мальчишка. Ты все еще боишься отца и брата, боишься правды и думаешь, что есть ответы на все вопросы, а вину за свою жизнь можно переложить на чужие плечи. Но истина в том, что пока ты не поймешь, что твоя жизнь принадлежит тебе, равно как и ответственность за нее, ты умрешь от страха, как маленький слабый крольчонок перед зубастой пастью дракона.
– Но драконов же не существует, - возразил Марк, и его голос показался ему самому каким-то нелепым блеянием.
– В том и дело, - усмехнулась девушка, возвращая голову в нормальное состояние.
– В том все и дело.
Пока Марк осмысливал происходящее, Клаудия подошла к нему вплотную и опустилась на колени, рассматривая девочку. По очереди подняла руки и ноги, повернула голову из стороны в сторону (от этих движений у Марка дрогнуло сердце), встряхнула за плечи и пару раз наотмашь ударила по щекам. От пощечин девочка встрепенулась и схватилась за лицо:
– Ай! Больно!
– увидев перед собой Клаудию и Марка, она замерла и пару раз удивленно моргнула.
– Где это я?
– Здравствуй, милая, - ласково пропела девушка.
– Ты ведь не откажешься мне помочь?
Люси испуганно кивнула и перевела взгляд на бледного Марка, который только и мог, что беззвучно открывать рот.
– Какая ты добрая девочка! Но тебе ничего особо делать не придется! Просто стой тут, хорошо?
Люси кивнула.
–
Что ты задумала?– сквозь зубы спросил Марк, но на него уже не обращали внимания. Клаудия положила ладонь на плечо девочки, и та вся вдруг вытянулась, как струна, и напряженно кивнула еще раз.
– Вот и славно, - довольно промурлыкала Клаудия.
– Ты очень храбрая маленькая девочка.
Марку показалось, что эти слова предназначались ему. Но едва он повернулся, чтобы ответить, девушки и след простыл. Они стояли вдвоем с Люси, прижавшись к нагретому за день кирпичу. Ночное небо постепенно светлело в преддверии рассвета. Звезды постепенно бледнели, и мелкие белесые облака сходились к горизонту водоворотом. Где-то далеко лай собак смешивался с гомоном птиц, отгоняя прочь ночные страхи и кошмары. Воздух заметно посвежел и наполнился сыростью, напоминавшей прибрежную. Где-то внутри Марк пообещал себе, что как только это все закончится, он обязательно поедет к морю.
– Осенью там, наверное, очень красиво, - вздохнул он и закрыл глаза. Что теперь делать? Куда идти? Кто еще может поверить и помочь ему? Имя всплыло само собой, но понадобилась еще пара мгновений, чтобы смириться с ответом. С тяжелым сердцем Марк пошел через площадь к мосту - домой. К Клоду.
Но стоило перейти реку, как ноги слегка подкосились - его уже ждали. У самого подножия моста стоял Белый Лис, нетерпеливо размахивая пушистым хвостом.
– Ты...
– удивленно выдохнул Марк.
– Я, - согласился Лис.
– Ты пришел забрать меня? Ты принес черную лихорадку?
– Да, я хочу забрать тебя, - снова согласился Лис.
– Но к лихорадке отношения я не имею, извини. Нас ждет другое дело.
– И какие же у меня могут быть дела с тобой?
– последние слова Марк постарался сказать как можно презрительнее и сложил руки на груди.
– Ты поможешь мне спасти Клаудию, - голос Лиса был спокоен, хотя слова явно его задели.
– Ты же любишь ее, так?
– Да, но...
– Или я ошибаюсь?
– Нет, но...
– Ты не согласен? Ты не хочешь?
– Хочу, но...
– Так в чем же дело?
– Думаю, Клаудия сейчас... Думаю она - это не она.
– Звучит немного путано, не считаешь?
– Я...
– Марк замялся, а потом глубоко вздохнул, пытаясь сбросить с себя тяжесть сомнений и лишних слов.
– Я думаю, ей завладело что-то темное и ужасное. Оно хочет убить девочку и говорит, что после этого все закончится, но я не верю...
– И правильно делаешь, - кивнул Лис.
– Все только начнется. Клаудией завладел дух ведьмы, сожженной много лет назад и проклявшей этот город. Сама же ведьма сказала, что спасти от проклятия может только любовь, а значит, ты одна из составляющих.
– Составляющих чего?
– Противоядия, конечно же. Ты ведь любишь эту девушку? Клаудию?
Марк молча кивнул.
– Тогда тебе лучше пойти со мной. Хочешь ты того или нет.
Марк снова кивнул и покорно пошел следом. Извилистая дорога сперва вела через привычное пепелище, но потом резко свернула и ушла в гору.
– Куда мы идем?
– Увидишь.
Казалось, они идут уже несколько часов, но небо все еще затягивали сумерки. Узкая полоса света только-только показалась вдалеке, когда они уже взобрались на холм и оказались перед кованой оградой.