Город ведьмы
Шрифт:
Клод удивился, заметив, что идет ровно той же самой обходной дорогой, что и пришел на центральную площадь, но виду не подал. Он хотел спросить доктора, куда они идут, но заметив капельки пота, выступившие у того на лбу то ли от напряжения, то ли от волнения, решил промолчать. Вскоре они оказались у порога одного из аккуратных домов, стоявших у самой набережной - окна его выходили прямо к Мориламу, а крыльцо почти сливалось с дорогой. Доктор легко преодолел две ступеньки и постучал дверь. Открыли ему практически сразу, будто ждали его прихода. Мернье без улыбки кивнул кому-то внутри и прошел в дом, Клод поспешил за ним.
В передней их встретила изнуренного вида женщина.
В спальне, а Клод ни на минуту не усомнился, что это спальня, было темно и сыро. Из мебели здесь были потемневший от времени комод, высокое зеркало в углу и кровать в самом центре комнаты, на которой лежал человек. Под кроватью стоял тазик, от которого шел слабый, но стойкий запах рвоты, сам больной выглядел измученным и ослабленным. Занавески на окнах были плотно задернуты, отчего в комнату и днем почти не попадало света, а сейчас, при непогоде, и вовсе царил мрак. Женщина уже суетилась, зажигая свечи, но Клод был уверен, что, если бы не визит доктора, больной остался бы лежать в темноте.
Мернье опустился на постель больного, а Клод почтительно стоял за его спиной чуть поодаль. Но это не помешало ему рассмотреть волдыри на руках, лежавших поверх одеяла, а фаланга правого мизинца показалась Клоду черной.
– Ну как вы, голубчик?
– ласково поинтересовался Густав. Больной в ответ застонал.
– Плохо, доктор. Ничего не помогает.
– Ну, не стоит торопиться, - доктор пошарил в карманах и вытащил небольшой пузырек.
– Вот это очень хорошая мазь. Смажете ваши волдыри на ночь, а утром проснетесь как ни в чем не бывало!
– А как же жар, доктор?
– спросила женщина.
– Вы только потрогайте его лоб - Эмиль же весь горит!
– Спокойно, Манон, - голос Мернье звучал по-отечески ласково, и Клод даже поверил, что нет никаких поводов для беспокойства.
– Скорее всего, это какая-то аллергия...
– Но у него за всю жизнь не было аллергии!
– всплеснула руками Манон.
– Он и не болел никогда!
Она бросила беспокойный взгляд на мужа, но тот закрыл глаза и пытался дышать ровно.
– Такое случается, - продолжил доктор все тем же мягким голосом.
– Рано или поздно...
За стенкой послышались шаги, стук и какой-то звон. Манон резко обернулась на звук и сказала извиняющимся тоном:
– Это, наверное, дети. Пойду проверю.
Она вышла в смежную дверь, а Мернье повернулся к Клоду.
– Я хочу, чтобы ты осмотрел Эмиля.
С этими словами он поднялся, уступая место. Клод осторожно приблизился к больному, будто резкие движения могли ему навредить, и принялся прощупывать пульс, слушать дыхание и проверять зрачки. Все говорило о том, что Эмиль очень страдает, и мазь вряд ли ему поможет. Болезнь была тяжелая, но Клод не знал ей название - ему еще не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Едва он повернулся к Густаву, чтобы все это высказать, как вернулась Манон:
– Дети опять что-то разбили, - пожаловалась она.
– Хотели подслушать, что Вы здесь скажете. Ну, как он?
– Наносите мазь, и я уверен, что Эмиль поправится, - улыбнулся Мернье.
– Пришлите за мной завтра, посмотрим, будет ли должный эффект. А сейчас нам пора идти.
– Может, останетесь к ужину?
– робко спросила хозяйка, но Клоду показалось, что она не слишком этого бы хотела.
– О
нет, нет, - замахал руками Густав.– Нам и правда пора. Пока, Манон, Эмиль.
Он вежливо поклонился каждому и пошел к выходу. Клод отвесил один поклон для обоих и поспешил за доктором. Едва они оказались на улице, Мернье повернулся к нему и испытующе спросил:
– Ну, что ты скажешь?
Клод опустил голову.
– Я никогда еще не встречал такой болезни, - сказал он тихо, будто боясь, что кто-то может их подслушать.
– Но это определенно не аллергия. Это что-то страшное.
Мернье кивнул и указал Клоду вдоль набережной, предлагая пройтись. Шли они медленно. Тучи нависли над ними так низко, что казалось, будто еще немного - и они пройдут сквозь дымчато-серую завесу. Клод ждал, когда капли тяжело опустятся на камни набережной, но дождь все никак не начинался. Доктор же с тревогой поглядывал то на небо, то на безмятежную реку.
– Я специально позвал тебя, - начал он и умолк, подбирая слова. Только сейчас Клод заметил, что доктор как-то исхудал за последнее время, побледнел и будто бы осунулся, словно сам был болен.
– Неудивительно, что ты не знаешь эту болезнь. Боюсь, Эмиль болен черной лихорадкой.
Клод не сразу понял, что он только что услышал.
– Откуда Вы знаете?
– Все симптомы налицо. Болезнь еще в самом начале: его пальцы лишь начали темнеть, но боюсь, что времени все равно осталось мало.
– А как же его жена, дети? Их же надо изолировать, они все заразятся!
– Ты прав, - согласился Густав.
– Но если мы изолируем Эмиля, все догадаются, что лихорадка вернулась, начнется паника...
Клод не верил собственным ушам.
– Вы что, хотите промолчать? Хотите обречь на смерть всю семью? Думаете, они не смогут никого заразить?
Мернье остановился и повернулся к Клоду. Ему показалось, что в покрасневших уставших глазах старого врача он видит слезы.
– Я не знаю, что мне делать, Клод! Не знаю! Лихорадка в любом случае распространится, так не лучше ли уберечь людей от катастрофы, пока это в наших силах? Если сейчас начнется паника, куда побегут люди? А если среди них есть зараженные, которые понесут заразу в другие города? Как врач, я должен оградить как можно большее число людей...
– И Вы собираетесь погубить всю Тремолу?
– ужаснулся Клод. В мозгу его блеснула догадка.
– Так в прошлый раз Вы тоже ничего не делали, да? Вы хотели, чтобы все больные умерли здесь... Вы заперли ворота?
– Нет!
– доктор отпрянул так резко, будто Клод тоже был заражен.
– Я... Нет! Я пытался их спасти... Да! Они сами! Сами!
Бормоча еще что-то себе под нос, он попятился назад, ошарашенно глядя на Клода, пока в итоге не развернулся и не пустился бежать, то и дело спотыкаясь о собственную трость, хотя его торопливую переваливающуюся походку едва ли можно было назвать бегом. Клод недоуменно уставился вслед доктору, пока тот не скрылся за поворотом.
– Как же так...
– прошептал он сам себе со смесью сожаления и разочарования.
"Только ты можешь помочь", - раздалось у него в голове. По спине побежали мурашки, и Клод беспокойно оглянулся. Набережная была пуста.
"Он просто человек, его не стоит винить. Не каждый может спасти..."
– Но он же врач!
– крикнул Клод в пустоту.
– Он должен! Он поклялся!
"Клятва - это всего лишь слова".
Рядом тихо шелестела река. Поднимался ветер, но вода оставалась спокойной. Клод повернулся к ней лицом и всмотрелся в темноту на другом берегу. Как он и ожидал - через реку на него смотрели два красных глаза Белого Лиса.