Глазами женщины
Шрифт:
Вопль ужаса и тоски был ей ответом.
Безвкусица
Госпожа Якимото совершенно скомпрометировала себя. Не знаю, как у нее еще хватает нахальства после всего случившегося показываться при дворе. Куда только смотрит ее муж! Представьте, она явилась на прием к принцу в платье, где нижний слой переходил из салатового в травяной, средний -- из изумрудного в небесно-синий, а верхний -- из персикового в цикламеновый. Чтобы выбрать такое сочетание цветов надо быть либо слепой, либо не обладать ни зернышком вкуса. Когда она вошла, разговоры смолкли, и все присутствующие начали пялить на нее глаза -- конечно, это невежливо, но никто не смог устоять. Даже принц прервал свой разговор с господином Судзуки и не меньше минуты смотрел на нее. И что вы думаете? Госпожа Якимото, нимало не смутившись,
Говорят, принц был так раздражен ее безобразным поведением, что господина Якимото скоро сошлют в отдаленную провинцию. И все из-за скандального, безвкусного платья. Право, мужчинам стоило бы обращать побольше внимания на наряды своих жен.
Храм Великой Богини
Нелегко служить Великой Богине. Подумай еще раз, прежде чем выбрать этот путь. Он хорош для тех, что сильны духом и телом, а всем остальным лучше держаться от него подальше. Оступиться легко, и тогда уже не поднимешься. Великая Богиня не прощает ошибок и слабостей.
Начинают все в Нижнем Храме. Этот лик Богини обращен к простому люду. Любой может прийти сюда и за гроши получить приглянувшуюся женщину. У тех, кто проходит испытание в Нижнем Храме, нет ничего своего -- ни денег, ни даже одежды. В любое время дня и ночи они должны отдаваться пожелавшему их мужчине. Отказывать -- нельзя. И никто не знает, сколько ты проведешь там -неделю, месяц, год... Это решают Высшие. По признакам, известным им одним, они выбирают тех, кто готов к дальнейшему посвящению. Говорят, избираются те женщины, которые хороши собой и способны всегда дарить любовь с радостью. Все прочие остаются в Нижнем Храме навсегда.
Те, кто прошел Нижний Храм, обучаются в Высоком искусству любви и смерти и становятся жрицами Богини. Нет ничего такого, чего жрицы не умеют в любви. Цари -- и те мечтают о том, чтобы разделить с ними ложе. Но кроме искусства любви жрицы владеют и искусством смерти. Им известны все яды и противоядия, и они могут убить сильного воина одним ударом кинжала. Горе тому, кто попробует насильно навязать свою любовь жрице Богини! Они вольны сами избирать себе любовников и лишь часть заработанных денег отдают в Храм -- на оставшиеся же покупают себе роскошные наряды и драгоценные украшения. Этих жриц легко узнать -- в знак своей свободы и власти над мужчиной они ходят без покрывала и охраны.
Те, за кем Высшие замечают склонность к наживе, дурной нрав, жестокость или гордыню, в любой момент могут быть отправлены обратно в Нижний Храм на всю оставшуюся жизнь. Другие -- и их немало -- вскоре становятся женами царей и вельмож. Нужно только внести большой выкуп Храму. И лишь немногие избранные принимают следующее посвящение. Чтобы удостоиться этой чести нужно изжить страсти, а также иметь острый ум и желание познать тайны.
Те, в ком Высшие находят эти черты, попадают в Тайный Храм, и сами становятся Высшими. Они обучаются всем наукам и познают тайны Богини. Высшим подвластны Жизнь и Смерть, Радость и Горе. Звезды они читают как открытую книгу. Для них нет ничего невозможного.
Высшие обязаны жить просто и небогато и не иметь секретов друг от друга. Помыслы их должны быть чисты и направлены лишь на служение Богине. Те из Высших, кто использует знания в низменных целях, а также те, кто разглашает тайны Богини, предаются смерти. Их обучение длится до конца жизни -- у Великой Богини немало тайн!
Говорят -- но никто не знает точно -- что есть еще одна ступень посвящения, Тайна Тайн. Мудрейшие из Высших владеют ею, но кто из них, и что это за Тайна -- неведомо никому, кроме их самих.
Выбор
Корабль под полосатым парусом подошел к песчаной косе и причалил. Был корабль невелик, но сработан ладно и красиво, на носу его возвышалась раскрашенная голова дракона. Едва корабль пристал, как на берег стали сходить один за другим мужчины. Все они были светловолосы, высоки ростом и одеты в кольчуги и рогатые шлемы. Глаза воинов были сини, как море,
лица суровы. Часть из них осталась охранять корабль, остальные направились к лесу.Викинги готовились к путешествию на восток, к дому. Эта земля, до которой они добирались столь долго и с большими потерями, была слишком велика для такой горсточки людей. Побережье тянулось с севера на юг, и конца ему все не было. Жили здесь многочисленные люди, стройные и темнокожие, отличные воины. Пришельцев они встречали не то, чтобы враждебно, но и не ласково. С одним кораблем нечего было и думать о войне с ними. Вот если они сумеют вернуться и убедить других последовать за ними... Тогда этот берег еще содрогнется при виде десятков и сотен кораблей под полосатыми парусами...
Олаф в одиночестве брел по краю леса. Он любил одиночество, а в этот день ему особенно захотелось побыть в лесной тиши, вдали от других. Он был моложе всех на корабле, лицом -- пригож, нравом -- мягок. Раньше товарищи порой насмехались над его "трусоватостью" -- люди в те времена плохо отличали мягкость и доброту от трусости -- но Олаф таких шуток не терпел, и обидчики вскоре уразумели, что ссориться с ним не стоит.
Олаф шагал неслышно, с интересом рассматривая незнакомые деревья и размышляя, далеко ли на запад уходят эти неведомые земли. Внезапно он почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Сразу подобравшись, как дикий зверь, Олаф быстро огляделся и заметил блестящие, любопытные глаза среди зелени кустов. Стремительный прыжок, пронзительный крик -- и неведомый лазутчик забился в железных объятьях Олафа. Но, едва викинг разглядел, кого же он поймал, как руки его сами собой разжались. Это была девушка, тоненькая, как тростинка, и совсем молоденькая. Одета она была в мягкие, хорошо выделанные шкуры, расшитые мелкими ракушками и бисером. Иссиня-черные волосы рассыпались по плечам и миловидному смуглому личику, темные глаза, сияющие, как драгоценные камни, смотрели на Олафа испуганно и умоляюще. Под взглядом этих глаз Олафу почему-то стало не по себе. Едва девушка почувствовала, что хватка Олафа ослабла, как она с кошачей ловкостью вырвалась из его рук и отбежала на несколько шагов. Там она застыла, словно вспугнутая лань, готовая каждую секунду спасаться бегством.
– - Подожди!
– - воскликнул Олаф.
– - Не убегай, я не причиню тебе зла!
Девушка, наклонив голову, прислушивалась к его словам, но было видно, что она не понимает. В глазах ее ужас мешался с любопытством. Она сделала робкий шажок вперед и тут же отпрыгнула обратно, напуганная собственной смелостью. Олаф рассмеялся, глядя на нее:
– - Не бойся! Я друг! Друг!
Девушка удивленно смотрела на смеющегося белокурого великана, и страх постепенно уходил с ее лица. Потом она улыбнулась в ответ и вопросительно проговорила несколько слов на незнакомом языке, звучащем странно и непривычно для Олафа.
– - Не понимаю!
– - ответил он.
– - Но я -- друг!
И он отшвырнул в сторону топор и кинжал, показывая ей, что теперь безоружен. Девушка прекрасно поняла этот жест и, широко улыбнувшись еще раз, подошла поближе.
Теперь они стояли, разделенные всего парой шагов, и с интересом рассматривали друг друга, пытаясь удовлетворить извечное человеческое любопытство. Дети разных миров стремились понять, что за странное, незнакомое существо оказалось перед ними.
Девушка смотрела на Олафа с почтительным восхищением. Он казался ей юным богом -- у кого еще могли быть такие сверкающие одежды, такие невероятно синие глаза, а главное -- такие золотые волосы? Несмело, осторожно она протянула руку и дотронулась до них, а потом восторженно вскрикнула -- настоящие!
Олаф тоже смотрел на девушку, и она казалась ему все прекраснее. Она была непохожа на женщин его земли -- о, совсем непохожа!
– - но эта, новая для него, красота, нравилась ему ничуть не меньше. И Олафу захотелось сказать ей об этом.
– - Ты красивая, -- прошептал он тихо, -- очень красивая.
Удивительно, но эти его слова она поняла очень хорошо. Она взглянула Олафу прямо в глаза, а потом слегка покраснела и потупилась. Олаф, чувствуя, что в нем мучительно рождается что-то новое, чудесное, не мог отвести от нее глаз. Она же, напротив, была не в силах взглянуть на него.