Глазами женщины
Шрифт:
– - Помню ли я? Еще бы!
В одно мгновение человек превратился в зверя. Его глаза плотоядно сверкнули, а рука обвилась вокруг моих бедер.
– - Ты что, пришла подарить мне немного ласки на прощанье?
Я в ужасе отпрыгнула от него и, подавив рыданье, нашла в себе силы продолжать:
– - Сэр Лингхэм... я должна сказать Вам... наши труды в тот вечер не остались бесплодными... я ношу Ваше дитя...
Он перестал пытаться обнять меня. Между его бровей появилась морщинка, губы скривились в презрительную усмешку:
– - Мое? А чем ты мне докажешь, что в тот же вечер не переспала с псарем или конюхом? А, красотка?
Кровь моих
– - Сэр Лингхэм! Позвольте напомнить Вам, что я была девственна, а кроме того -- что Вы говорите с девицей знатного рода! Потрудитесь быть вежливы!
Он засмеялся еще презрительней:
– - О, эти девицы высокого происхождения! Те же шлюхи, но им повезло родиться прямиком в золотую колыбельку. И между ног у вас то же самое, и стонете в постели вы точно так же. Разве нет, а, красотка? А о своей девственности тебе надо было подумать чуть раньше... Ну, ладно. Допустим, это мой ребенок. Чего же ты хочешь?
– - И Вы еще спрашиваете? Вы же не хуже меня знаете, что искупить этот грех можно только одним средством -- законным браком.
Он посмотрел на меня удивленно, даже -- ошарашенно.
– - Что? Мне -- жениться на тебе?
И вдруг расхохотался. Весело, безудержно. Он хохотал так долго и так громко, что вспугнул стаю ворон с крыши конюшни. Обиженно каркая, они закружились над нами.
– - Ты шутишь? Мне -- к которому благоволит сама королева, не говоря уж о придворных дамах -- жениться на сиротке захудалого рода, без денег и без связей! Все, что у тебя есть -- это предки, но много ли в них проку? К тому же, мне бы не хотелось, чтобы моя жена так резво раздвигала ножки для первого встречного, как ты.
Кровь стучала в моих висках тысячей кузнечных молотов.
– - Так Вы отказываетесь жениться на мне?
– - Да, черт возьми, отказываюсь! Не понимаю, как у тебя хватило наглости предложить мне это! Послушай, что я тебе скажу. У меня есть надежная женщина, немая, как рыба. Ты поедешь к ней, а когда придет твой срок -- она все сделает, во всем поможет. Ублюдка, я думаю, лучше сразу утопить, но если хочешь -- я пристрою его куда-нибудь. И если ты сама не станешь звонить об этой истории на весь мир -- никто ничего не узнает. Согласна?
Весь мир стал багрово-алым перед моими глазами.
– - Сэр Лингхэм! Спрашиваю Вас в последний раз: женитесь ли Вы на мне?
Он снова захохотал, как безумный, и, хохоча, сказал:
– - А ты настырная! Да если б я женился на всех таких, как ты, у меня бы в каждом замке было по жене! Клянусь, своим гаремом я посрамил бы самого...
Отточеная сталь мелькнула у его горла, и он захлебнулся последним словом и собственной кровью. Он так и умер, смеясь, не успев даже понять, что случилось. Только глаза у него стали невеселые.
И никто так никогда и не узнает, кого он мог бы посрамить своим гаремом.
Пророчество об Ариях
Они собрались в круглом дворе храма, обнесенном высокой стеной. Пришли все -- от молоденьких девушек, лишь недавно получивших посвящение, до сморщеных старух, которые покидали дома только ради величайших праздников. Сотни женщин теснились вдоль стен, и тишина, неестественная в таком скоплении людей, звенела в ушах.
В центре круга женщин сидела ясновидящая. Древняя, как море и холмы, она пришла вчера с юга и принесла страшные вести. На ней была лишь узенькая набедренная повязка, и ее желтая кожа висела складками, как у старой слонихи. Ее маленькие и умные черные глазки снова и снова обегали толпу, заставляя
даже самых смелых отводить взгляд. Тишина становилась такой густой и осязаемой, что ее можно было резать ножом.Наконец, старуха решила, что пора начинать. Неожиданно легким и красивым движением она поднялась на ноги, и тут же заговорила высоким надтреснутым голосом:
– - Мир вам, сестры! Да отвратятся от вас все беды! Не прогневайтесь на меня за дурные вести! Далеко на юге я служила день и ночь Рогатой Богине, и она вознаградила меня, сделав далекое столь же ясным, как близкое, а будущее -- столь же известным, как прошлое. И то, что я увидела в будущем, наполнило сердце мое ужасом. Теперь я хожу из селенья в селенье, и рассказываю сестрам о том, что узнала.
Пророчица перевела дух и продолжила с яростным пылом:
– - Заклинаю вас, сестры, берегитесь мужчин! Вы напрасно смеетесь, -гневно бросила она тем, кто позволил себе недоверчивый смешок, -- да, напрасно! Тех мужчин, которых вы знаете, мы приручали много столетий, потому они не так страшны. Но и в них сохранилось еще немало от зверя, дикого зверя, кровожадного зверя! И оттого им нет доступа на наши собрания и таинства, видите -- каждый храм обнесен стеной, чтобы уберечься от их нескромных глаз. А знаете ли вы, что многие из них тайно поклоняются жестоким богам -- Леопарду, Волку и другим? Природа мужчины полна злобы, желания мучить и подавлять. Но наши мужчины не так уж и плохи, по сравнению с теми, которых мы вскоре увидим...
Старуха замолчала и закрыла глаза. Женщины замерли, ожидая продолжения. Хоть они и ждали его, пронзительный вопль старухи заставил их содрогнуться.
– - Да, я вижу, я вижу их! Далеко на востоке собираются черные орды! Их тысячи тысяч, они поднимают голову, и когда-нибудь они придут сюда! Этот народ никогда не знал любви Рогатой Богини, жестокостью он превосходит все, что только есть на земле! Их мужчины любят только войну и кровавые забавы, и боги у них такие же. Питаются они одним мясом, и потому так свирепы. Они приручили диковинных животных, похожих на антилоп, но с волосами, как у женщин, и заставляют их тянуть за собой маленькие дома, поставленные на странные круги из дерева. Эти животные быстры, как ветер, и рано или поздно народ этот будет здесь!
– - А что же их женщины? О, сестры, глаза мои полны слез! Плачьте, плачьте со мной! Эти мужчины обращаются со своими женщинами хуже, чем со скотиной! Они бьют их, держат впроголодь, заставляют работать целый день. Они думают, что женщина -- безмозглая тварь, созданная лишь для их наслаждения и забавы. Когда женщина состарится и потеряет красоту, они выгоняют ее из дому и берут новую, помоложе. Они бахвалятся друг перед другом красотой своих жен и истребляют целые народы только для того, чтобы захватить новых женщин. Поэтому женщины их -- жалкие, забитые создания, потерявшие всякое достоинство и гордость.
– - Плачьте, плачьте, сестры! Я тоже не могу не плакать! Когда-нибудь они придут сюда! Быть может, не при нас, и не при наших детях, но придут! Но я не сказала вам главное!
Пророчица еще раз обвела толпу глазами. Бледные, испуганые женщины смотрели на нее, как зачарованные.
– - Их много. Они очень сильны и беспощадны. Они придут, чтобы захватить нашу землю. Нет никакой надежды, что мы сможем выстоять против них. И наши женщины станут тем, чем уже стали их женщины! Не знаю, скоро ли, но так будет! Мы тоже станем забитыми, бессловесными тварями, лижущими ноги своему господину -- Мужчине!