Гарь
Шрифт:
Их отравили. Ни одна магия не могла так убить живое существо. Это точно был яд.
К ней подошёл старик Толнь, положил мозолистую ладонь ей на плечо и пробормотал:
— Знаешь, ничего страшного, что ты не справляешься, но когда это идёт во вред…
На этой ноте и ушел, оставив ворожею с чувством нарастающего отчаяния.
Вьюга гневно забарабанила в окно. Вражка снова открыла книгу, затем закрыла и достала из бессменной сумки зеркальце. Оглядела со всех сторон: на краешке образовался небольшой скол — много зим назад она поскользнулась и упала прямо на стекло. Испугалась тогда страшно, чуть не плакала,
Вражка всмотрелась в отражение, уже ни на что не надеясь. Удивительные события закончились в её жизни тогда же, когда и начались: две декады назад.
Со вздохом убрала зеркальце назад в сумку — надо бы положить его в сундук, толку с собой таскать?
Посидев ещё немного, отправилась спать.
Но только она закрыла глаза, позволив мягкому покрывалу сновидений укутать её, как в дверь постучали. Сначала Вражка хотела было притвориться, что спит так крепко, что ничего не слышит, но потом решилась встать. Нечего ещё больше портить себе репутацию! А вдруг кому-нибудь и правда помощь нужна?
Встав и надев тапочки, она открыла дверь. На пороге, закрываясь от вьюги платком, стояла Лида. Глаза у неё были красные, заплаканные, юбка развевалась на жестком ветру.
— Лида! Что случилось? Проходи, что ты мёрзнешь?!
— Нет, Вражка, — покачала головой подруга. — Пойдём со мной к Кее и Таёже. У них дочка хворает: тошнит весь вечер, голова горячая.
Не растрачивая время на вопросы, Вражка накинула на сорочку юбку, свитер, взяла сумку и вышла в ночь, следуя за Лидой через темноту снежных улиц.
Дом Кеи и Таёжи находился через две улицы от Вражкиного. Вражка была с ними поверхностно знакома и знала только, что это молодая пара, взявшая к себе сироту из соседней деревни. А ещё они хорошо пекли яблочные пироги — угостили её как-то раз.
Лида крепко сжимала замёрзшей ладонью запястье подруги, неуклонно таща за собой. Снег царапал щеки и мешал смотреть прямо, но ощущение сна скинуть на мог: наоборот, Вражке казалось, что она так и не вставала с постели, а женщина, идущая впереди, просто шаловливый дух, решивший завести её в лесные дебри.
Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы скинуть наваждение и напомнить себе о том, что Лида хорошая и никогда не желала ей зла, хотя последнее время Вражке всё реже и реже хотелось с ней встречаться — по прошествии времени оказалось, что общих интересов у них не так много, и ведьма часто предпочитала общество книг, а не подруги, за что ей было несколько стыдно.
Некоторые окна по дороге светились, а нужный дом притаился в темноте, лишь свеча мерцала на подоконнике.
Лида подскочила к двери, быстро постучала и юркнула внутрь, увлекая за собой подругу.
Прихожая была тёмной, слабо пахло землей и картошкой, в глубине дома слышались голоса женщин, о чём-то спорящих шепотом. Вражка и Лида вышли в комнату, где за столом сидели хозяйки дома: Кея — низкорослая, кудрявая, вся мягкая, как белка зимой, и Таёжа — чуть повыше, волосы светлые, цвета одуванчика и нос с горбинкой. Увидев гостей, они вскочили. Кея хмурилась, словно не ожидала прихода, а Таёжа слабо улыбнулась.
— Горит Маяк! — тихо сказала Вражка. — Где ребёнок? Что случилось? Как давно её тошнит?
Кея подняла руку, призывая к молчанию.
— Милена спит, госпожа ведьма. Мы просим прощения,
что оторвали вас ото сна, но дело срочное. Пожалуйста, присаживайтесь.Вражка удивлённо посмотрела на Лиду. Подруга кивнула, тоже села за стол и четверо женщин оказались в одном круге маленького огонька.
Вражке ощутила, будто бы стала частью тайны. Прикусила губу и, не зная, на кого смотреть, поглядела в окно. Показалось, что там кто-то шёл.
— Послушай, Вражка, — сказала Лида. — Я боюсь, у нас проблемы. Ну, с несчастьями.
— Ты же не думаешь, что это я, Лида? — с опаской спросила ведьма.
Тут впервые заговорила Таёжа.
— Нет. Из нас никто так не думает, но мы — не вся деревня. А там многие уже точат на тебя зуб, их убедила в этом Мэрна.
— Мэрна?! — удивлённо вскликнула Вражка, вздрагивая.
— Да, — сказала Кея. — Мы слышали, как она говорила об этом на собрании, мы были там по вопросу праздника весны… Она не готова признавать свою неправоту, если что-то в Прибое идёт не так. Ей легче обвинить всех вокруг: кметов, крестьян, рабочих. Вот сейчас ей подвернулся отличный повод кричать о проклятии.
— Но я говорила ей, что нет проклятия. Я проверяла.
— Ты-то может и проверяла, а она всё о своём твердит. Ей не верится, что могут быть другие причины.
Вражка положила обе ладони на стол, ступни крепко прижала к дощатому полу. Всё, чтобы почувствовать реальность ситуации.
И свою правоту.
— Так. Ладно. Хорошо. Может, мне с ней поговорить в таком случае? Ну, если не удастся её убедить, то просто уеду в другое место. Это всё неприятно, конечно, но не смертельно.
Женщины переглянулись между собой, а затем Лида взяла Вражку за руку.
— Дело в том, что мы боимся — это не точно, но боимся — что это может быть как раз смертельно.
— Что?..
Кея поднялась с места, подошла к окну, задёрнула шторы, и сказала:
— Зиму назад у нас был ворожей по имени Божир. Тебе наверняка сказали, что он уехал. Нам тоже так сказали, но… мы боимся, что это неправда. Тогда происходило тоже самое, ну, может с некоторым отличиями: урожай пропал, дичь ушла из леса… Местные довольно быстро ополчились на беднягу Божира, с Мэрной во главе. И Мэрна при всех попросила его уехать. Он уехал, его провожал Ашатон. Мы поехали по их следу через несколько дней, я и Таёжа. Таёжа тоже училась на ведьму когда-то, но бросила это дело, и всё говорила про странные сны. В общем, мы поехали, но совсем не в сторону Подлипок — туда следы не вели. Как и в Лисички, перед Чаячьей Бухтой которые; а тут только две дороги. Но нет — следы вели в лес, туда, где празднуется Красная Метель. А там… — голос у неё дрогнул, — мы нашли сожженного человеа. Мы не можем знать точно, был ли это Божир, но я в этом не сомневаюсь.
Глаза Вражки наполнились страхом, она чувствовала его в подступающих слёзах, в сердце, в пульсирующем Свете.
— А после?..
— После этого жизнь в Прибое стала такой, как прежде. И вот, это началось снова.
— О Мотылёк! — обречённо пробормотала Вражка. — Как так? Я не понимаю, неужели она не отпустит меня, а решит… решит сжечь? Но зачем? Зачем, если я могу уйти? Почему вы мне не рассказали раньше? Лида?
— Я не знала, Враженька!
— Это правда, — сказала Кея — Мы не рассказывали про это — побоялись Ашатона, иначе нам бы пришлось бежать, а у нас ребёнок… Тем более, мы совсем не были уверены в том, что это Божир, поэтому и не болтали, но теперь ситуация повторяется и молчать больше нельзя, по крайней мере, не с тобой.