Чтение онлайн

– Донован, - выдохнула я его имя.

Он открыл глаза, полностью черные и совсем не человеческие. Откинув назад голову, он закричал. Звук был высоким и жалобным. От него мое сердце застыло и скакнуло куда-то в горло. Промелькнула мысль «Я его ранила», но тут его белое, совершенное тело вновь начало вбиваться в меня, словно мы только что и не закончили заниматься сексом. Но прежде он был осторожен и нежен. Теперь от нежности не осталось и следа. Он входил меня так сильно и быстро, как только мог. Я закричала, извиваясь под ним. Его руки оставляли на моих запястьях синяки, они держали меня очень крепко, а ритм все убыстрялся, его дыхание становилось хриплым, и вскоре на теле начали появляться перья, похожие на облачка белого света. На

секунду он показался мне ангелом, а затем покрылся перьями весь. С каждым толчком он вскрикивал. Наконец, он вошел в меня последний раз, к этом времени я была вся в перьях, они забивались даже в нос. Тут руки его исчезли, и я смогла пошевелить своими. Но все, до чего я могла дотронуться, были белые перья и кости, слишком хрупкие, чтобы быть человеческими. Огромные крылья взбивали воздух вокруг меня, и я, наконец, смогла разглядеть длинную, грациозную шею, голову и клюв. Когда он поднимался, я оказалась центре урагана машущих крыльев и перьев. Пришлось прикрыть лицо руками, потому что лебедь может одним ударом сломать руку взрослого человека. Донован, наконец, поднялся, воспарив над кроватью, но потолок оказался слишком низким, и он свалился на пол.

Я осталась лежать на кровати, вся избитая и бездыханная, с бешено колотящимся в груди сердцем. На животе у меня лежало одно длинное, длиннее ладони, белое перо. Я с трудом приняла сидячее положение, и оно соскользнуло с живота между ног, прямо на лежавший там распакованный презерватив. Единственная деталь туалета, которую оставил на себе Донован.

Голос Жан-Клода прозвучал в моем сознании: «Je t'aime, ma petite, je t'aime».

– Я тоже тебя люблю, - прошептала я.

А затем наступил рассвет, и я почувствовала его смерть. Почувствовала, как мой чудесный любимый уходит от меня. Потом услышала звук упавшего на пол тела. Реквием осел на землю черной бесформенной кучей. Один из охранников успел поймать Лондона, и уложил его на пол немного аккуратнее. Вампиры умерли на светлое время суток - все. А нам за это время предстоит найти Арлекина и убить их. Не уверена, что Жан-Клод и остальные вампиры хотели именно этого, но до заката они выбыли из строя. Пришел день, настало время людям взять ситуацию в свои руки. Благодаря Жан-Клоду, я в этом городе далеко не последняя из людей. Благодаря скверному состоянию и характеру Ричарда, охранники скорее послушаются меня, чем его. Все отлично, разве что волки мне неподвластны. Волки принадлежат ему, но и здесь я не возражаю. Мне нужны профессионалы, а не талантливые любители. Мне нужен Эдуард и его группа поддержки. На данный момент я была бы рада любой поддержке, которую он посчитал бы способной справиться с поставленной задачей.

Боже, как я ошибалась. Поддержке Эдуарда я оказалась не рада. Одного из них мне сразу захотелось отправить домой к мамочке. Второму хотелось всадить пулю в голову, на худой конец в сердце. Он был человеком, так что это сработало бы.

Хорошо хоть, я была одета подходяще для драки. Голой я дерусь хуже. Тем более в присутствие Эдуарда, не говоря уже о его «подкреплении».

– Чем ты думал?!
– вопила я на него. Да, драка проходила именно в таком ключе.

Лицо Эдуарда ничего не выражало, кроме пустоты и спокойствия. Примерно с таким лицом он убивал, когда не особенно был этому рад.

– Олаф весьма полезен в таких делах, Анита. Он обладает всеми необходимыми навыками: скрытое проникновение, любое оружие - только назови, рукопашный бой, к тому же со взрывчаткой он ладит лучше меня.

– А еще он - долбанный серийный убийца, чьи жертвы все без исключения миниатюрные брюнетки.
– Я стукнула себя в грудь.
– Тебе это описание никого не напоминает?

Эдуард выдохнул сквозь зубы; не будь он Эдуардом, я бы сказала, что вздохнул.

– Анита,

он подходит для этой работенки, клянусь тебе в этом, но не я его выбрал, вернее, не совсем я.

Я перестала расхаживать по комнате и встала перед Эдуардом. Когда Мика передал мне сумку, набитую одеждой и оружием, я вытурила из палаты всех, кроме него самого. Мне всегда нравились мужчины, способные собрать необходимые мне вещи. Одевшись и сделав шаг в коридор, я заметила там Олафа с Питером и моментально вернулась назад, после чего вытурила Мику, пригласив взамен Эдуарда.

– Что значит - не совсем ты выбрал? Ты же только что говорил, что его умения как нельзя более кстати.

– Так и есть, но неужели ты решила, будто я способен притащить его к тебе за сотни миль, Анита? Просто ты нравишься Олафу, причем я никогда раньше не замечал у него такого отношения к другим женщинам. У него есть шлюхи и жертвы, но к тебе он чувствует нечто совершенно иное.

– Хочешь сказать, он меня любит?!

– Олаф никого не любит, но что-то такое он к тебе чувствует.

– Он хочет, чтобы я поиграла с ним в серийного убийцу, Эдуард.

Тот согласно кивнул.

– В последний раз, как он тебя видел, вы вместе убили вампира. Ты его обезглавила, а он, в свою очередь, вырезал сердце.

– Откуда ты это узнал? Ты же тогда был в больнице, едва не помер.

– Я услышал об этом позже, от местной полиции. То, как ты разделалась с вампиром, поразило их в самое сердце. Говорили, что вы оба неплохо строгаете тела.

– Я - официальный истребитель вампиров, Эдуард. Это моя работа.

Эдуард снова кивнул.

– А Олаф большую часть своей взрослой жизни был ликвидатором в спецподразделении.

– Я не критикую его основную работу, Эдуард. А вот его чертово хобби мне сильно не нравится.

– Хобби? Быть серийным убийцей, по-твоему, не далее чем хобби?

Я пожала плечами.

– Я думаю, что именно так он себе это представляет.

– Я думаю, что ты можешь оказаться права, - улыбнулся он.

– Не улыбайся. Не смей мне улыбаться, черт возьми! Ты же вроде намекал, что не хочешь звать его сюда, так зачем ты это сделал?

Лицо Эдуарда посерьезнело.

– Он сам собирался нагрянуть в Сент-Луис, чтобы повидаться с тобой.
– Слово «повидаться» он выделил особо.
– Я сказал ему, что если он хоть приблизится к тебе, то я его убью. Он поверил, но сказал, что, если тебе вдруг еще когда понадобится подмога, то я должен буду взять его с собой. В противном случае он приехал бы сам, а со мной разобрался бы позже.

– Позже? Это после чего?

Голубые глаза Эдуарда приняли такое холодное выражение, что меня пробрала дрожь.

– Так он здесь что, чтобы убить меня?

– Он не убивает женщин, Анита. Он их разделывает.

Я передернулась, поскольку однажды побывала на месте преступления после Олафа. Преступление, впрочем, совершил не он. Он тогда помогал нам с Эдуардом выследить другого убийцу. Но жертва была похожа на горку мяса. И это было одно из самых жутких зрелищ того, что можно совершить с человеческим телом. Когда Олаф поднял взгляд от этих останков кровавой бойни, в них была похоть. Словно то, что лежало на том столе, заводило его больше всего на свете. Он смотрел на меня и думал о сексе, но еще он думал не просто о сексе без одежды, он явно представлял себе, как я буду выглядеть без кожи. Люди в большей своей массе давно уже перестали меня пугать, но к Олафу это не относится.

– Анита, ты выглядишь так, словно привидение увидела, - заметил Эдуард.

– Лучше уж привидение, чем Олафа.

Эдуард снова улыбнулся.

– Лучше привидение… Я все забываю, что у тебя есть не только симпатичная мордашка.

Я нахмурилась.

– Ты улыбаешься. А ведь эта схватка еще далека от завершения.

– Мне пришлось пригласить Олафа в игру, Анита. Теперь у меня хоть есть его слово, что он будет хорошо себя вести.

– Уточни, что значит «хорошо себя вести».