Чтение онлайн

– Анита, - позвал он, - что не так? Я чувствую силу, но…

Я покачала головой. Ее сила не позволяла мне говорить. Она была совсем легкой, словно в рот попали перья - легкие, воздушные и смертельные. Вампиры стояли, держась за скамейки, или падали на пол. Я изо всех сил старалась не упасть, таращась при этом на вампиршу в клоунском наряде. Если, конечно, кого-то в таком изящном одеянии можно назвать клоуном. Я вдруг поняла, что больше не задыхаюсь. Сила предлагала не смерть, а всего лишь конец свободной воле. Ее воля была так велика и сильна, что это означало рабство. И я это чувствовала. Она могла контролировать нас в той же степени, в какой я контролировала поднятого мной зомби. Да… ее сила чем-то напоминала мою. Она могла контролировать вампиров… но почему же она так сильно воздействует на меня?

Ее сила изящным пальчиком вонзалась в мозг, давя мою силу воли.

– Будь моей, - шептала сила.
–

Будь моей.

Ко мне прикоснулся Натаниэль. Его сила прошла по моей коже, отгоняя это холодное прикосновение. Я снова могла думать и чувствовать, сделать глубокий вдох.

И тут пробудилась к жизни моя собственная сила. Моя некромантия и что-то еще, что-то, что и было ею, и одновременно не было. Я попыталась оформить эту силу в осторожный, настойчивый толчок. Но в том, что произошло, ничего осторожного не было. Я ударила по ее силе, словно молотком, прямо в эту убеждающую мягкость. И тут же почувствовала под этой обманчивой мягкостью стальную основу. Все обман. Там не было ничего мягкого, совсем ничего. «Подчинись» - выдохнула ее сила. «Будь моей, и я позабочусь о тебе, решу все твои проблемы, только будь моей». Я вскрикнула от этих лживых слов. И утопила ее голос в своем сознании, в чистой силе, - все равно что взрывать отель, если комната не понравилась. Ее сила лопнула и отступила, и я вдруг обнаружила, что стою в проходе, хотя и не осознавала, что двигалась с места.

Я стояла, держа руку Натаниэля в своей. Я чувствовала пульсы, медленное течение крови в дюжинах вен. Вампиры обернулись и посмотрели на меня, потому что выбора у них не было. Я уничтожила ее силу и заменила ее своей собственной. С дюжину вампиров еще не кормились сегодня, поэтому так медленно бились их сердца, так медленно текла кровь. Нам была нужна еда.

Рука Натаниэля сжалась на моей, уводя меня прочь от этой мысли. Услышал ли он ее? Я вдруг почувствовала запахи их кожи, с полдюжины различных ароматов - кто-то сладко пах шампунем, или остро сигаретами, кремом для бритья… Я чувствовала запах их кожи так, будто мой нос находился в сантиметре от их рук и шей. В последний мой визит сюда Жан-Клод уберег меня от погружения в эти ощущения. Почему же он не помогает мне сейчас? Я обернулась и увидела, что он смотрит не на меня, а на Коломбину с Джованни. Что-то там происходило. Они что, разговаривали? Если так, то я этого не слышала. Как будто все мои чувства сконцентрировались только на запахе, зрении и прикосновении.

Я почувствовала, как ее сила вернулась в нее обратно, как вдох перед тем, как задуть свечу. Вот только вместо свечи у нас несколько сотен вампиров. И сила излилась наружу, словно поток воды, огибающий скалы в виде тех вампиров, что мы с Натаниэлем могли чувствовать. Их мы могли спасти, но остальные… остальные были для нас потеряны.

Дамиан резко вскрикнул в моем сознании. Мы с Натаниэлем повернулись, чтобы увидеть обхватившего его Малькольма, погрузившего клыки ему в горло. Малькольм передавал свою силу в более слабого вампира, но то, что он вместе с этим брал его кровь, означало принесение клятвы крови. Я не видела в этом смысла. А затем сила ударила нас. Ударила меня.

Ощущение такое, словно распахнулась дверь в моем сознании. Натаниэль закричал, и я ответила тем же. Моя сила, наша сила излилась наружу, устремляясь к другим вампирам. Почти всех присутствовавших здесь вампов создал Малькольм. Он ведь никому больше не доверял. А теперь он был привязан клятвой крови, но не к Дамиану, а ко мне. Он использовал свою силу, чтобы окутать моей свою оставшуюся паству. Он отдавал их всех мне, чтобы они не достались Коломбине. Но вряд ли Малькольм осознавал, что означало принести клятву крови мне. Может, он думал, что получит от этого какие-либо преимущества, но я никогда не связывала никого клятвой без руководства Жан-Клода. Мне был известен только один способ, и он был единственным.

В одно из тех мгновений, что будто бы растянулись на века, хотя времени хватило бы лишь на то, чтобы моргнуть, я заглянула в сознание Малькольма. Он, оказывается, посчитал меня меньшим злом. Он думал, что мог бы меня контролировать, частично сохранив, таким образом, контроль над свой паствой. Все это я воспринимала не словами, а скорее, образами, как в полудреме… хотя сны не бьются, пробегая по сознанию. Мне всегда было интересно, так ли чисты побуждения Малькольма, как это казалось с виду. Я бы предположила, что он стремится к власти; все вампиры стремятся к ней. Но мне доводилось видеть, как он утешает своих людей, ободряет. И вместе с тем, я видела, как он погружает клыки в их шеи, наносят тот самый, третий укус. Я почувствовала, что к этому ритуалу он относится, как к священнодействию, чистейшей церемонии, подобной узам монашки с Господом. В том, что наш мысленный контакт от вторжения его силы в мою оказался настолько полным, виноват был

сам Малькольм, он не понимал, что моя некромантия - словно огромная гравитационная воронка, когда-либо виденная вампирами. Она всосала его силу в себя, и я ничего не могла с этим поделать. Однако, я принадлежала к линии Белль Морт, а все наши таланты действуют в обе стороны. Я почувствовала, как его сила настолько же глубоко проникла в меня, как и моя - в него, и не смогла ее не допустить. И дело не только в моем сознании. Его поверхностные уровни заполонили воспоминания Натаниэля с Дамианом. Натаниэль, еще совсем ребенок, его держит за руку какой-то человек… накормить голодный желудок, а потом руки… Малькольм отбросил это воспоминание, прежде чем мы успели погрузиться в него дальше. Он понимал, что я не могла провести нас сквозь эти бурные воды. Он также не мог остановить происходящего, но века, в течение которых он был мастером, помогли ему держать нас на поверхности, не давая утонуть. Дамиан на палубе корабля, освещенный ярким солнечным светом; ветер такой свежий, а море пахнет солью и свободой. Тьма подземелья его создателя. Темная лестница, крики, запахи. Малькольм оттащил нас от этого видения. Похороны моей матери… отсюда я сама поспешила убраться. Как будто, каждый раз увидев что-то, что видеть не хочется, моргаешь и отворачиваешься. Ты отворачиваешься, но там тебя ждет новая картинка.

Малькольм подумал о своей пастве, и мы тут же оказались окружены картинками, дополнявшими услышанными мной ранее запахами и ощущениями. Я узнала, что девушка, пахнувшая мылом и сладким шампунем, хотела пойти в колледж, но у нее не получалось посещать достаточно ночных занятий, чтобы получить аттестат. Я знала, что семейство вампиров пыталось купить дом, но живущие вокруг не хотели такого соседства. Я знала, что их «ребенок» был в доме мастером. Малькольм добавил нам проблем, но дал и надежду. А мы ему взамен дали почувствовать запахи их кожи, ощущение погладившего воротник пальца, запахи дюжины разных кремов после бритья, двадцати разных ароматов, - от терпкого запаха пудры до растительной чистоты, почти горькой на вкус. Мы вернули ему вздохи, когда наша сила омыла их. Мы вернули ему вздернутые кверху лица, когда они поежились от прикосновения силы, более чувственной, чем та, которую когда-либо они видели от Малькольма. Касание силы линии Белль давало понимание того, что чье-то дыхание на твой руке, просто дыхание, способно заставить все твое тело пойти мурашками.

Малькольм оторвался от шеи Дамиана, как утопающий выныривает на поверхность. И мы все вынырнули из этого связующего омута. Мы с Натаниэлем рухнули на покрытый ковром пол прохода. Дамиана пришлось кому-то подхватить, иначе он бы тоже упал.

– Этим ты не спас их, Малькольм. Когда я отобью их у тебя, ты приползешь ко мне на коленях, как собака на цепи, и приведешь их за собой.
– Голос был чист и звонок, он эхом отдавался в огромном помещении церкви. Не думаю, впрочем, что в нем была заключена вампирская сила. Скорее, голос этот был выработан за столетия, предшествовавшие изобретению микрофона.

Жан-Клод коснулся Малькольма, призывая его не отвечать. Он заговорил сам, и его голос по сравнению с голосом Коломбины звучал едва ли не заурядно. Он был вежливым и пустым, как иногда бывало, но каким-то образом заполнял собой сразу все помещение.

– Мы договорились, что ты сразишься с первым, кто использует магию. Моя слуга, ma petite, не знала об этом соглашении.

– Мы также решили, что не станем использовать своих слуг, чтобы усиливать наши силы, - заметила Коломбина.

– Поэтому мне и не было позволено мысленно говорить с ней.

– Ты мог спланировать все заранее за моей спиной.

– Но ты напала не на ma petite, ты ударила паству. Кажется, ты первой нарушила условия соглашения.
– Его голос в конце фразы усилился, и все прихожане отреагировали на это изменение, вздрогнули. Они уставились на него - некоторые неохотно, но теперь они его слышали и чувствовали. В это мгновение я поняла, что в одном Малькольм был все-таки прав. Принести клятву мне - значит, принести ее Жан-Клоду. Кровь моей крови и все такое.

– Твоя слуга использовала своих леопардов и вампира. Я тоже могла обратиться к своему слуге, Джованни, но я держалась условий соглашения. Но, если ей позволено брать силу от других, то будет честным, если я позволю себе то же самое.

– Ты можешь питаться от объединенной силы всех присутствующих вампиров.
– В устах Жан-Клода это прозвучало утверждением.

– Да, - ответила она самодовольным голосом.

Эдуард с Олафом стояли по обеим сторонам от нас, как и положено примерным телохранителям. Мика опустился рядом на колени и спросил:

– К тебе безопасно прикасаться?

Я знала, что он имел в виду этим вопросом. Он хотел знать, не перекинется ли на них моя метафизическая фигня, чем бы она ни была.

– Думаю, что теперь можно.