Формула власти
Шрифт:
– Стараюсь представить, как в анатомическом смысле выглядят ходячие бесстыжие глаза, - честно ответил Тенька, тщетно надеясь погасить неуместную в такой серьезный момент ухмылку.
Гера побагровел и ударил. Вернее, попытался. Он замахнулся, надеясь хорошенько заехать колдуну кулаком в челюсть, но Тенька, за мгновение до того успевший прочесть намерение в его глазах, сумел принять меры. Он уклонился, уходя из-под удара, и отступая сразу шагов на пять - насколько позволяла ширина чердака. Кулак Геры рассек пустоту.
– Вот только драки нам сейчас не хватало!
– раздраженно прокомментировал вед.
–
– Вот набью тебе бесстыжую трусливую морду, - угрожающе прорычал Гера, - тогда и поговорим.
– Так я и дал себя бить! Интересненько получается: ты об меня кулаки сбиваешь, а потом мы еще и о чем-то разговаривать должны? Ну, уж нет! Будешь руки распускать, я тебя заколдую. И не посмотрю, что друг, "правая рука", победитель соревнований и будущий полководец.
Гера прекрасно знал, что заколдовать Тенька при надобности способен. И, в отличие от классических синяков и шишек, последствия его колдовства более разнообразны и менее предсказуемы. Некоторые вед и сам устранять пока не умеет. Да и в чем-то он прав: не время кулаками махать, когда такое творится...
– Ты не просто трусливый предатель, а еще и бесчестный подлец, - сообщил Гера звенящим от ярости голосом.
– Нет, вы только послушайте!
– парировал Тенька.
– Интересненько получается: если я в кои-то веки безоговорочно подчинился прямому приказу нашей обды, то я предатель, а если при этом еще и не хочу, чтобы мне морду набили - то трус и бесчестный подлец.
– А мне тебя честным назвать после всего, что ты творил?! Ты оставил обду, когда она впервые по-настоящему нуждалась в ком-то из нас, ты заришься на Вылю, точно желаешь потоптать ее, как петух клушу... А Выля не такая! Наши институтские девицы вообще не такие, как у вас в дремучем ведском захолустье!..
Выля ахнула и густо покраснела, Ристинка присвистнула.
– А ну не смей говорить так о Выле, тем более, в ее присутствии, - Тенька не орал, но на шее у него ходили желваки.
– В нашем, как ты выразился, дремучем ведском захолустье, не принято топтать девиц без разбору. Выля не такая, я тоже - не такой, и мы сами разберемся, без твоей помощи и медвежьего чувства такта.
Ристинка хихикнула. Гера грозно покосился в ее сторону, и на мешках снова стало тихо.
– Вижу я, как вы разбираетесь! Ты ее зажимаешь по углам, а она и рада! Потому что не знает...
– Гера, мы и правда сами разберемся, - несчастным голосом проговорила Выля.
– Гера у нас за торжество правды над здравым смыслом, - ерничал колдун.
– Великий защитник кур от петухов, любитель орать на дождевые тучи, когда по его мнению, не на всех льет поровну, и...
– Тенька, если ты сейчас не заткнешься, я наплюю на все колдовство мира и врежу тебе в нос!
Гера был выше щуплого от природы веда головы на полторы, а из его кулака можно было сложить три Тенькиных. Но веду было все равно - по крайней мере, так выглядело со стороны.
– Да плюй, сколько хочешь, но пока колдовство есть, нос мой будет оставаться целым, а наш спор - бессмысленным. Мы должны придумать, как вызволить Климу...
– После того, как ты ее предал!
– ...Как вызволить Климу без потерь, - с нажимом закончил Тенька.
– Без потерь мы ее уже
не вызволим, - отрезал Гера, находя в себе силы правильно расставить приоритеты и отложить решение дел сердечных до лучших времен.– Надо объявлять общий сбор и брать числом, напролом идти к директору. Называя вещи своими именами - развязывать в Институте войну.
– И это мне говорит человек с зачатками стратегического таланта! Никакой войны мы устраивать не будем...
– Послушай, Тенька, наша дружба сейчас даже на волоске не висит, а...
– Гера, - Выля встала с мешков и подошла к юношам, вступая в разговор, - Я не думаю, что Клима хотела бы такого. Она даже за надписи ругалась, а что скажет, если мы начнем воевать здесь? Ведь в войне будут жертвы, а Клима обещала всем безопасность в стенах Института.
И вед, и Гера, осекшись, уставились на "левую руку". Выля нечасто говорила стоящие вещи, предпочитая отмалчиваться. Но уж если скажет...
– И что ты предлагаешь?
– ровным голосом осведомился Гера. "Бить морду" Выле он, естественно, не собирался. Но и сразу соглашаться причин не видел.
– Я предлага...
– Выля на мгновение смутилась, но взяла себя в руки и продолжила: - Я предлагаю для начала отправить Теньку на разведку. Пусть вызнает, что с Климой, где ее держат, какие планы есть на ее счет.
– Этого предателя - на разведку?!
– Тенька не предатель! Что ему еще было делать?
– Не предатель?! Думаешь, я не видел, чем вы занимались под надписью? Думаешь, я не знаю, что Тенька...
– Это не имеет отношения к делу, - Выля снова начала краснеть.
– И правда, Гера, не надо снова переходить на личности!
– А ты вообще молчи, ведское отродье!
– Перестань меня так называть, презренный орденец!
– Да замолчите вы, оба!
– заорала Выля. Юноши снова удивленно уставились на нее.
– Еще я хотела сказать, что никто из наших ничего знать не должен.
– А если директор открыто объявит о поимке обды?
– покачал головой Гера.
– Мы не можем знать это наверняка, - пробормотал Тенька.
– Вот поэтому и надо организовать разведку!
– подытожила Выля.
***
...Символ обды на Климиной коже засветился зеленым и пропал. По кабинету директора разнесся вздох. Но еще раньше заголосила сама Клима:
– А-а-а, что это? Уберите, уберите с меня эту гадость, это же колдовство, проклятое ведское колдовство!
Она так яростно замахала рукой, что остатки изумрудного сияния слетели с кожи крохотными капельками и попали на лоб наставницы дипломатических искусств. Та брезгливо стерла растаявшие уже крупинки света и велела:
– Прекрати паясничать, Ченара. Твои уловки здесь неуместны. Умей достойно проигрывать.
– Какое "проигрывать"?
– стенала Клима.
– Господа, умоляю, объясните, что происходит? Во мне живет какая-то зараза? Это можно вылечить? Ах, нет, не могу, мне слишком страшно!
И она картинно свалилась в обморок, грохнувшись со стула.
– И что это значит?
– нарушил ошеломленную тишину голос наставницы полетов.
– Девчонка сама не знала о том, что является обдой?
– Да все она знала, - отмахнулась наставница дипломатических искусств. Но уже не так уверенно. Какая-то поразительная искренность исходила от Ченары.