Формула власти
Шрифт:
– Мы уже опросили всех возможных свидетелей, - устало проговорила наставница полетов.
– Никто из них не в состоянии сказать что-либо путное. Эта обда - словно дух лесной, да простят меня высшие силы...
– Как же - нет толковых свидетелей?
– удивилась молоденькая наставница арифметики.
– А эта девочка, длинноносая такая, ее в последнюю очередь вызвали. Я помню, с ней проговорили больше часа. Неужели и она ничего не сумела сказать?
– Какая еще длинноносая?
– насторожилась наставница дипломатических искусств.
– Ченара что ли?
– Климэн
– Ее действительно сначала посчитали за ценного свидетеля. Но это было ошибкой.
– Почему же поначалу?..
– Ее имя часто упоминали прочие очевидцы. Именно Клима первой нашла госпожу помощницу директора во врачевательском отделении и подняла шум. Именно от Климы господин сторож узнал о несуществующей эпидемии в Кивитэ. Также некоторые присутствующие здесь господа и заместитель секретаря упоминали о девице с необычайно длинным носом.
– И что же?
– спросил директор.
– Она непричастна, - уверенно сказала наставница полетов.
– Девочка просто оказывалась в ненужное время в ненужных местах.
– Да, Клима Ченара не может иметь к обде никакого отношения, - подтвердила наставница дипломатических искусств.
– Она даже и слова такого до недавних пор не знала. Глуповатая, но исполнительная уроженка какой-то отдаленной деревеньки. Отдаленной во всех смыслах: и от войны, и от столицы.
Еще раз обсудили Климу и ее правдивые показания, так ничего и не выяснив. Прошлись по нескольким сомнительным кандидатурам, включая пропавшую в начале лета Ристиниду Ар. Сошлись на мнении, что скорее сильфы станут рыть норы под землей, чем благородная госпожа, пусть и бывшая, заделается обдой.
– Что-то мы упускаем, - задумчиво проговорил директор.
– Так ведь Климу эту!
– не выдержала толстая ключница, подхватываясь с места. Ее телеса заколыхались, а под грузной ногой скрипнула половица.
– Вы ведь, господа, сами только сейчас говорили: девчонка нужна, светловолосая, не выпускного года, но и не малая совсем, которую кто-то где-то мог видеть! Да неужель вы все поослепли?
– Клима себя полностью оправдала, - возразила наставница полетов.
– Хотя... на контрольной она как-то подозрительно летала...
– Это к делу не относится, - поморщилась наставница истории.
– У меня на уроках Климэн Ченара всегда показывала наилучшие результаты.
– А ведь сходится, - пробормотал директор.
– Мелькала часто перед глазами, девятый год, светловолоса, хорошо подвешенный язык...
– Да не она это!
– отрезала наставница дипломатических искусств.
– Клима моя давняя подопечная, именно она сообщила мне основные приметы обды.
– И ты поверила ей, госпожа?!
– не унималась подозрительная ключница.
– Я ей в глаза, в глаза смотрела! Не может человек с такими глазами лгать.
– Если обда - то может, - возразила наставница истории.
– Но ведь немыслимо! Она в таком случае должна была меня семь лет за нос водить.
– Если Клима и правда обда, то прошу не забывать: она на прошлой неделе организовала прямо в актовом зале тайное сборище, участников которого мы до сих пор не можем
найти.– Что же, еще раз позвать ее для допроса?
– А хоть бы и позвать!
– Но если это не она?
– А если она?
– А если...
– Тишина, - велел директор. Все приумолкли.
– Мы и впрямь не можем бросать тень подозрения на ни в чем не повинную девочку. Если воспитанница Климэн действительно является обдой, то за все время обучения она хоть раз должна была себя проявить. Возможно, в первые годы, еще ребенком. Я сомневаюсь, что если девочка или родители знали о ее предназначении, то отдали бы в Институт при Ордене. Куда логичней было уехать к ведам. Значит, о своих способностях она (Клима это или нет) узнала здесь. Вопрос: от кого?
– Ей могли это сказать, когда она уезжала из Института на каникулы.
– Вопрос до поры снимается. Итак, кто-нибудь помнит, была ли Климэн Ченара с летного отделения в чем-то замешана?
– Так ведь ложки, - припомнила наставница полетов.
– Что еще за ложки?
– изумилась наставница дипломатических искусств.
– Тебя еще не было в Институте, это произошло давно, - пояснила наставница полетов.
– Я прекрасно помню, как восемь лет назад в столовой вдруг начали пропадать ложки.
– Но виновных уже тогда нашли и исключили, - заметил директор, тоже понявший, о чем речь.
– Не исключили, виновных-то, - сказала толстая ключница, тяжело садясь.
– Мне главная повариха по большому секрету еще пару лет назад подробности рассказала.
– Ты хочешь сказать, Клима имеет к этому отношение?
– наставница дипломатических искусств выглядела очень настороженной.
– Она ведь и разоблачила тех воров!
– воскликнул сторож.
– Я отлично помню, что именно малышка Клима подала идею обыскать всех на выходе из столовой.
– Неспроста она это сделала! Сейчас объясню. Дело в том, что главную повариху надысь навещали две ее взрослые дочери, которые раньше, мелюзгой еще, подрабатывали в столовой разносчицами. Слово за слово, шутки-байки-прибаутки, и рассказали они матери, что же на самом деле тогда произошло, и куда подевались ложки.
– Неужели Клима?..
– наморщила лоб наставница полетов.
– Но девчонка ведь всегда казалась тупее пробки!
– вырвалось у наставницы дипломатических искусств.
– К тому же ей тогда было...
– Первый год, семь-восемь лет, - быстро сосчитал заместитель директора.
– Девять, - поправила наставница полетов.
– Ченара поступила позже, чем следовало.
– Да только все это правда! Обда, я вам скажу - та еще зараза, - проговорила ключница.
– Дело было так. Дочерям поварихи тогда сровнялось одиннадцать и тринадцать. Одно время они сильно сдружились с шустренькой такой первогодкой по имени Клима. Девчонка прибегала к ним в столовую после уроков каждый день. Не знаю, чего они там с ней, мелочью, водились, интересно было, наверное. Чем-то привлекла, паршивка. И однажды прибежала она к ним в слезах, насилу утешили. Выяснилось, что три заносчивые второгодки уже месяц ее обижают, всячески измываются, а в особенности смеются над длинным носом.