Филька
Шрифт:
– Ты хочешь сказать, что недостоин её?
– удивился профессор.
– Но что в тебе не так? По-моему, ты парень что надо... Дело здесь в другом. Я хотел подыскать тебе невесту из Москвы, из наших знакомых семей... Не сейчас, конечно - когда тебе исполнится восемнадцать лет, когда будешь учиться в университете. Но, скорее всего, ты сам найдёшь...
– Я уже нашёл, - ответил Филя.
– Знаешь, когда мы в тот день встретились с ней в бабушкиных сенях лицом к лицу, у меня всё внутри перевернулось... И я понял, что всю жизнь, если понадобится, буду её добиваться.
– Будешь, но только если поймёшь, что есть хоть какая-то взаимность, - поправил его отец.
– И не сходи из-за неё с ума. Все влюбляются,
Филька потихоньку пил горячий чай, улыбался; отец читал ему новые нотации, а он и не слушал - всё вспоминал Ульяшу, её прекрасные чёрные очи... Даже Золушка перестала ему сниться, ведь все его мысли занимала Уля. Всё-таки то был сон, а это - явь...
Ему всегда хотелось сказать ей что-нибудь приятное, но так получалось, что он сильно смущал её комплиментами. Она не любила лести, однако он чувствовал, что в глубине души ей приятно. Ещё ему нравилось смешить Ульяну - он мог нырнуть в сугроб с криком "Африка!", или в задумчивости скорчить смешную гримасу, или рассказать весёлую историю из жизни, например, как он со всего размаху запулил мячом в окно учительской, как раз когда там шло собрание; видя, что она смеётся, он очень радовался. "Веду себя при ней как шут гороховый, - думал он, - а иначе и не могу..."
В начале января он приходил к Ульяне попрощаться перед отъездом; вроде уже и попрощались - а он всё стоял на пороге, подбирая слова, чтобы объясниться в своих чувствах. Вроде бы это простая фраза, но она лучше тысячи комплиментов, и произнести её трудно - не хватает смелости.
– Филя, не мучай себя, - послышался голос Ульяны.
– Езжай. Я и так всё знаю...
26. "Самое утреннее из чувств"
Москвичи разъезжались на лето кто куда - кто на южные курорты, кто в дома отдыха, кто на дачи...
Фильке очень хотелось поехать к бабушке, но пришлось задержаться в Москве - вскоре должны были возобновиться съёмки фильма, и он ждал известий от режиссёра. Эти дни, наполненные безмятежностью, тихой радостью, думами о любви и заветной мечте, были последними счастливыми днями в его жизни...
Он появлялся на улице в рассветный час, когда город ещё спал и на улицах было совсем мало людей - только дворники подметали дворы и тротуары да уборщики с баками за спиной собирали мусор. Задумчиво улыбаясь, Филя шёл по набережной, останавливался, смотрел, как светлеет край неба на востоке, откуда вот-вот должно было появиться солнце, которое вновь будет согревать землю, дарить свет и тепло людям... И во всём - в светлеющем небе, в первых лучах солнца, в тихой реке - виделись ему прекрасные чёрные глаза...
Достав из кармана рубашки заметку, которую он берёг как зеницу ока, Филя подолгу смотрел на фотографию, облокотившись о парапет, и взгляд его был наполнен такой любовью, такой нежностью!.. Его сердце тянулось к далёким берегам и планетам, к таким подвигам, от которых захватывало дух; теперь, когда он был влюблён, ему казалось, что до Луны - рукой подать, а исследовать Землю Санникова - и вовсе минутное дело; он задумывался уже о полётах к звёздам... Обычно влюблённые обещают достать с неба луну, звёзды, но в мечтах Фили это обрело прямой смысл - когда-нибудь он привезёт Ульяне кусочек настоящей Луны...
Вспоминалась песня Утёсова, которую Филя вживую слышал в "Ударнике":
Курс - на берег невидимый,
Бьётся сердце корабля.
Вспоминаю о любимой
У послушного руля...
"Так будет и за штурвалом самолёта, и за рулём космического корабля, - думал Филя.
– Словно счастливый талисман, мне всюду будут видеться её глаза... И, когда уже ступлю на неизведанный
Будущая жизнь виделась ему длинной-длинной, радостной, полной любви, дружбы, открытий и приключений... И даже если его любовь окажется не взаимной, это нисколько её не уменьшит: он всю жизнь будет любить её и быть неподалёку от неё, чтобы в любую трудную для неё минуту примчаться к ней... Он понимал, что сейчас ещё рано думать о любви - ему всего пятнадцать с половиной лет. К тому же нужно закончить школу, получить высшее образование и работу - а уж потом он отправится делать великие открытия...
***
В предвоенные дни в Москве всё шло обычным чередом. Филька, свободный как птица, каждый день отправлялся на прогулку.
В парке имени Горького шла Всесоюзная выставка советского плаката. Торговали мороженым и газированной водой, и Филя изредка останавливался, чтобы "охладиться". На улицах были толпы людей, слышались весёлые голоса молодёжи; навстречу ему шли парни в разноцветных спортивных майках и рубашках, девушки в белых блузках, и Фильке казалось, что среди них вот-вот появится Ульяна...
В летнем саду "Эрмитаж" пел давний "знакомый" Фили - Леонид Утёсов. Изучив афиши, Филька отправился на фильм "Таинственный остров". Потом ходил в зоопарк, где было много интересных и диковинных животных - жирафы, антилопы, зебры, тигры, слон, бегемот, обезьяны и т.д. Когда он с другими посетителями смотрел жирафов, один мужчина перебрался через решётку на поляну и направился к длинношеим.
– Хочу кататься на жирафе!
– сказал он.
– Африка!
– крикнул ему Филька, всё так же упираясь в последний слог, но сразу же осёкся: на него все стали оглядываться, а мужчину тут же скрутили милиционеры и увели.
...Подходя к своему дому, Филя на ходу читал свежий номер "Правды", в котором было извещено, что по всей стране начался профсоюзно-комсомольский кросс. Он так зачитался, что не сразу услышал зовущий его голос. Поднял голову - перед ним стояла девушка, лицо которой было очень ему знакомо.
– Филя! Ты совсем не слышишь, - сказала она.
– Здравствуй, говорю! Ещё чуть-чуть - и влетел бы в столб.
– Лиза!
– удивился он.
– Здравствуй, Лиза...
Она ещё больше похорошела, расцвела и в своём белом платье с поясом была похожа на сказочную принцессу. Вместе они прогулялись, рассказали друг другу о своих делах. Лиза теперь должна была собираться в дорогу: её отца переводили по работе во Владимир, и вся семья уезжала с ним.
– Филя, как только мы доберёмся, я напишу тебе, - пообещала она.
– Я пойду...
Они обнялись на прощание.
В подъезде он встретил Олю, от которой узнал новость: в ближайшие дни продолжатся съёмки фильма.
– Говорят, будут снимать всё лето, - сказала она.
– Но афишу фильма уже придумали: вот фотография для неё...
Филя стал рассматривать карточку, которую Оля достала из портфеля: на переднем плане стояла Аня в тёплом тулупе и улыбалась, чуть поодаль стоял Филька в своём пальто, шапке-ушанке и валенках и смотрел на неё, а за ним маячил Улан в такой же одежде, как он, и тоже поглядывал на Аню. Они стояли на фоне сугробов, за которыми виднелись избы и краешек леса.
– Хочешь, бери себе, - сказала Оля.
– Мне на память дали, мы ещё такую сделаем...
– Пусть у тебя будет, - ответил Филя.
– На память. Оля, завтра мы с отцом уезжаем на дачу, но там есть телефон - только что провели. Я дам тебе номер, позвони мне, если что, хорошо?
Они пришли к нему, он написал на бумажке номер, дал ей и сказал:
– В столовой сейчас ужин, пойдём что-нибудь съедим.
– Пойдём, - ответила она, и оба ушли.
27. Начало войны