Филька
Шрифт:
До Донбасса немцы ещё не дошли, советские войска удерживали их западнее. Филя не спал по ночам, думал о бабушке... "Хоть бы она уехала - к моему отцу в Москву или к своей сестре в Саратов... Пусть куда-нибудь уедет..." Он постоянно говорил о своём беспокойстве матери, но та отвечала:
– Сейчас не можем уйти. Поближе к зиме отправимся к бабушке.
– Я боюсь, оккупанты и туда прорвутся, - сказал как-то Филя.
– Надо поскорее ехать к бабушке, увезти её в Москву. И Ульяша... Я ведь в письме сообщил ей, что мы поедем вместе.
– Но вдруг она не сможет уехать...
– Надо будет с её родителями поговорить... Думаю, далеко не сразу, но они согласятся уехать
Он был раздосадован тем, что мать так медлит, и это как-то отдалило их друг от друга, они стали меньше разговаривать друг с другом.
Ганс в те дни стал прикладываться к бутылке; они допоздна сидели с Филей на кухне и о чём-то говорили, и Мария Фёдоровна тоже не спала - прислушивалась к их разговорам. Однажды она подошла к порогу кухни и стала слушать их беседу. Ганс рассказывал её сыну о письме от матери из Бремена: она писала, что беспокоится за него и днём, и ночью - её соседи уже потеряли двоих сыновей на этой войне; что сама чувствует эту войну, живя в страхе, и желает, чтобы она поскорее закончилась.
– Это сейчас моё самое большое желание...
– тихо сказал Ганс.
– Чтобы навеки прекратились эти выстрелы, взрывы, чтобы все народы жили в мире и согласии. Давай выпьем за это...
Послышалось чоканье рюмок. Потом Мария Фёдоровна услышала, как Ганс плачет.
– Береги своих родных, - сказал он.
– Живи в мире с матерью, не обижайся на её и сам не обижай. Давай ещё выпьем...
– Ганс, хватит, пойдём...
Мария Фёдоровна укрылась в чулане; они прошли мимо неё, Ганс добрёл до тахты, повалился на постель и тут же забылся глубоким сном.
***
Филя составил секретный алфавит для отряда, он был утверждён на общем собрании, и все стали его учить. Некоторые буквы в нём остались такие же, как в русском алфавите, но большинство их было заменено на придуманные. Была, например, буква, напоминающая рогатину, её так и называли; она обозначала букву "ш". "?" - значок параграфа - мог обозначать букву "ж" или "й". Кружок с точкой посередине был вместо буквы "у" или "ю". Кружок с четырьмя отходящими от него чёрточками - так называемый "жук" - заменял в прописном виде букву "в". Ряд букв заменяли скрипичный ключ и ноты. По предложению Жени, которая была родом из Белоруссии, была введена буква "?" - нечто среднее между "у" и "в", но здесь она обозначала букву "ф". И так далее. Генка долго ломал голову над алфавитом, потом сказал брату:
– Мне кажется, ты, прежде чем составить эту азбуку, общался с пришельцами с другой планеты.
– Давай учи, - засмеялся Филька.
– Сейчас время такое - надо поменьше говорить, будем общаться только письменно. Завтра утром проверю, как ты выучил. И не только ты.
– Немцы свихнутся, если им попадётся записка с такими буквами, - ответил Генка и вновь уткнулся в листок с причудливыми символами.
33. У партизанского костра
В нескольких километрах к северу-востоку от города, в такой глухой местности, где, казалось, никогда не ступала нога человека, Валерий Петрович много лет назад вырыл землянку и время от времени наведывался сюда порыбачить - один или с друзьями. Теперь же, когда все его друзья были на фронте, с ним был его отряд.
Погода была ещё довольно тёплой, а вода в реке уже давно позеленела. Генка и Лёня рыбачили с лодки, другие собирали в лесу ветки для костра.
Валерий Петрович развёл костёр и стал варить похлёбку.– Где же всё-таки наши парни?
– спросил он у Жени, когда она принесла сухих веток.
– Неужто заблудились? Лес-то глухой, заплутаешь - не выберешься... Надо за ними сходить, а то так и до утра не придут.
– Я схожу, - ответила Женя.
– Нет, ты лучше останься поддерживать огонь, я сам схожу, - решил Валерий Петрович.
– Я эту местность как свои пять пальцев знаю.
Он приподнялся, но тут послышались шаги и весёлые голоса, и появились Яков Романович, Филька и Петька с охапками сучьев в руках. А следом за ними пришли Генка и Лёня с уловом рыбы. Все сели вокруг костра, и всех окутало приятным теплом, и им стало так хорошо, уютно... Ребята были такие уставшие и голодные, что тут же съели суп и принялись за рыбу. Фильке не терпелось поскорее очистить испечённую картошку от кожуры и съесть её, но она была слишком горячая, и он перебрасывал её с руки на руку...
– Сколько раз я бывал здесь...
– сказал с улыбкой Валерий Петрович.
– Давно ещё, в вашем возрасте, с ребятами сюда приплывал на лодке. Поедим, бывало, чего-нибудь, потом поговорим - и песни тянет петь... А уж после потушим костёр, лежим в темноте, думаем о будущей, светлой жизни... Давайте так же помечтаем, а утром, глядишь, и на сердце станет легче...
Сначала поговорили о профессиях - кто из ребят кем хочет быть. Женя хотела быть художницей, Даша - учительницей, Генка - радиомехаником, Петька - штурманом на корабле, Лёня - автослесарем...
– Филя, а ты что молчишь?
– спросил Валерий Петрович.
– Не знаю, как ответить, - улыбнулся Филька.
– Я хочу быть космонавтом. Такой профессии пока нет, но после войны она обязательно появится. Сначала полёты в космос будут делом трудным, но потом, с развитием техники, люди наверняка смогут не только полететь на Луну, Марс, Венеру, более дальние планеты, но и освоить их, создать там свои базы, и потом прилетать туда уже как пассажиры. Всё ещё впереди.
И он посмотрел на звёзды, что сияли высоко-высоко, поблёскивали и манили к себе...
– У тебя великие планы!
– восхитился Валерий Петрович.
– Эх, ребята, хоть бы эта война никак не помешала вам... Будьте осторожны, прошу вас.
Они поговорили о путешествиях - кто куда хочет поехать в будущем. Кого-то притягивали северные земли с заснеженными горами, кого-то - южные пустыни и саванны, и в то же время все так любили прекрасные, родные русские леса и поля...
– Филька весь Советский Союз объездил, - сказал Генка.
– У него в каждом городе есть друзья. А его отец, профессор, наверное, весь земной шар объехал вдоль и поперёк. Где он бывал, Филя?
– Лучше спроси, где не бывал, - засмеялся Филя.
– Всю Европу обогнул, был там если не во всех, то в почти всех странах. Ещё был в Китае, Индии, Монголии... В США был очень давно, он мне рассказывал про ту поездку. А я сам хочу побывать в Южной Америке, папины друзья говорили - там природа сказочная...
– Побываешь, - ответил Валерий Петрович.
– У вас ещё вся жизнь впереди, ребята... Только бы эта война побыстрее закончилась...
Взрослые и ребята говорили ещё о чём-то, а Филя привалился спиной к сосне и стал думать о давным-давно минувших временах: костёр, отбрасывавший искры, навеял мысли о первобытных людях, которые много тысяч лет назад вот так же сидели у костра, говорили о чём-то на своём языке, ели что-нибудь и пили воду, и с неба на них смотрели те же звёзды и луна... В пятом классе Филя написал такое сочинение о первобытных людях: