Февраль
Шрифт:
– Ты что, издеваешься надо мной?! – Не на шутку рассердившись, спросила я. – Ты был со мной всю ночь, чёрт подери! Как бы я, по-твоему, могла помочь ему сбежать? Да я даже не знаю, где вы его держали!
Франусаза громко ахнула, когда услышала эти слова – так, словно уж она-то, невинная душа, точно не догадывалась, что де Бриньон ночевал в моей спальне. Лицемерка!
– Тем не менее, ему помогли, – продолжил Эрнест, испытующе глаза на меня. – Кто-то отвлёк полицейских, опрокинув полку с книгами в коридоре. Те спустились на шум, а когда вернулись, дверь была открыта. Ключ остался в замке, с наружной стороны. И кто бы это мог
Понятия не имею.
У Граньне не было близких друзей в отеле, не считая Габриэллы. Но от этой мысли мне сделалось только хуже. А что, если он сбежал не сам? Что, если это графиня Вермаллен подговорила кого-нибудь выкрасть Габриеля из-под носа французской полиции, чтобы отомстить ему самой, не дожидаясь правосудия? Я прикусила губу, и подняла на де Бриньона полный отчаяния взгляд.
– Я не имею к этому отношения, – искренне ответила я.
– Хотелось бы верить, – так же искренне сказал мне Эрнест. И мне показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но в последний момент выпустил мою руку, и заспешил вниз, чтобы поскорее найти Витгена и собрать отряд на поиски Гранье.
– Эрнест, подожди! – Окликнула я, и тогда он обернулся ко мне. – Что теперь будет? – Спросила я убито. – Что теперь будет с ним?
– Вот уж не знаю! – Безжалостно ответил этот мерзавец. – Одно могу сказать точно: у твоего Гранье крупные неприятности, Жозефина. Он сам вырыл себе яму, и сам же в неё прыгнул. С разбегу.
– Господи, а что ему ещё оставалось?! – Застонала я, взявшись за голову в приступе отчаяния. – Вы зажали его со всех сторон! Разумеется, он сбежал! Иначе ты бы уж точно постарался, чтобы его отправили на гильотину!
– И был бы неправ? – С насмешкой спросил де Бриньон. Я наградила его холодным взглядом в ответ.
– Весьма оригинальный способ избавиться от потенциального соперника. – Сказала я. Он усмехнулся и развёл руками.
– Делаю, что могу, Жозефина. Как видишь. Извини, мне нужно найти Витгена! – Кивнув на прощанье опешившей Франсуазе, он направился вниз, лёгкой, непринуждённой походкой. А я пребывала в таком кошмарном отчаянии, что даже забыла рассказать ему про Гарденберга и его проклятого пса!
Моя подруга тяжело вздохнула, и обняла меня за плечо, надеясь утешить. А я упавшим голосом сказала ей:
– Вот видишь, Франсуаза! Он совершенно невыносим!
Я не помню, как я дошла до своей комнаты. Вероятно, и не дошла бы вовсе, если бы не Франсуаза. Она довела меня до дверей, приговаривая что-то ласковое и утешительное на ходу, но на меня её тихий голос должного успокаивающего влияния не оказывал. Я думала только об одном: Габриель совершил большую ошибку! Я понимаю, его загнали в угол, ему не оставили выбора, вот он и сбежал – если, он, конечно, сбежал сам, а не пал жертвой мести обезумевшей графини Вермаллен.
Но, чёрт возьми, что ему стоило подождать пару часов?! Мы бы рассказали де Бриньону про Гарденберга, и если бы Эрнест не поверил мне, то наверняка прислушался бы к Томасу, которого уважала любая полиция, как швейцарская, так и наша. И тогда Габриеля выпустили бы, сняв все обвинения! Господи, ну что ему стоило подождать ещё немного, и не совершать опрометчивых поступков? Ведь этим побегом он только укрепил подозрения полиции на свой счёт: раз сбежал – значит виновен!
Про Гарденберга они теперь и слушать не станут! Конечно, он известный в Швейцарии человек, голыми
руками его не возьмёшь – зачем полиции связываться с ним, когда есть сбежавший от правосудия Габриель, накануне признавшийся в убийстве юной Вермаллен?Господи, ну зачем он это сделал, зачем, зачем?! А я ведь вчера думала, что дела наши хуже некуда! Как же я заблуждалась! Простившись с Франсуазой, я зашла к себе в комнату, и, подойдя к своей постели, упала поверх одеял и крепко зажмурилась. Я не плакала, нет. Я пыталась думать, что делать дальше, и как найти Габриеля прежде, чем это сделает полиция.
Отчего-то у меня не было сомнений, что как только это случится, они увезут его из отеля без промедлений, а Эрнест сделает всё возможное, чтобы нам даже не дали поговорить напоследок.
Господи, ну и где его искать? У нас с ним не было никакого «нашего места», где он мог бы меня дожидаться, и я совершенно не представляла себе, что делать дальше. Попросить помощи у того, кто помог ему сбежать? Но кто это был?! На ум приходил только Томас Хэдин, вчера вечером точно так же помогший мне самой.
А потом я вдруг подумала, что всё это могло быть каким-то хитроумным планом мсье Хэдина, и мне стало дурно. А что, если и впрямь? Мне Томас отдаёт ключ от квартиры в Лозанне, подбивая тем самым на побег. Полиция отправляется по моему следу, не думая подозревать его самого. Со мной такой фокус не прошёл, я никуда не побежала, и тогда мсье Хэдин решает избрать другого подходящего кандидата – Габриеля Гранье. Который находится куда в более отчаянном положении, чем я, и легко соглашается на такое дружеское «одолжение»! Господи. А что, если и впрямь?!
В таком случае мне нужно срочно найти Томаса! Мне будет безгранично стыдно, если выяснится, что Жозефина, как обычно, ждала подвоха от хорошего человека, искренне желающего помочь. Но пускай мне лучше будет стыдно, чем я потеряю Габриеля из-за этого! Я не могла так рисковать!
Я поднялась с постели, подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что выгляжу не как оживший труп, и как раз в этот момент в дверь постучали. Я хотела открыть, но не сразу поняла, что стучат с другой стороны – не во входную дверь, а в балконную! Обернувшись, я увидела Габриеля, стоящего за окном, и сердце моё забилось чаще.
– Господи, да ты с ума сошёл! – Застонала я, немедля бросившись открывать. – Ты… тебя ведь могли увидеть в любой момент!
– Плевать! – Беспечно отмахнулся он, прямо с порога заключая меня в нежные объятия. – Жозефина, я так хотел снова тебя увидеть!
Он целовал меня, прижимая к себе, целовал мои губы, щёки, глаза, волосы… Он всё никак не мог мною насытиться. А я обнимала его, и думала о том, что ко мне, верный своей привычке, в любую минуту может зайти де Бриньон. За своим забытым револьвером, это как минимум! Господи, я ведь не закрыла дверь! Какая же я идиотка!
– Габриель, – начала, было, я, но он меня перебил:
– Жозефина, нам нужно бежать! – Взяв меня за руки, сказал он. И, глядя на меня сверху вниз, спросил с надеждой: – Сбежим вместе, Жозефина? Любимая моя, милая, пожалуйста, поедем со мной! Я увезу тебя туда, где нас никто не найдёт! И мы будем счастливы, я буду заботиться о тебе, и никто и никогда не посмеет нас разлучить!
Обжигающие слёзы притаились в уголках глаз. Я смотрела на Габриеля в тот момент, и понимала, что уже знаю, что отвечу ему. Он мог бы не продолжать убеждать меня, но он всё равно продолжил: