Чтение онлайн

– Многие вчера были обеспокоены вашим отсутствием и арестом Габриеля, – ответил Томас. – Предложения высказывались самые нелепые, но большинство не верит ни в вашу вину, ни в его. А мсье Лассард уехал этим утром.

– Уехал? – Настороженно переспросила я. Томас кивнул.

– Он сказал, что не желает больше находиться в отеле, где средь бела дня убивают достопочтенных гостей. Поклялся нажаловаться на Шустера властям, чем едва не довёл Грандека до сердечного приступа.

– Да, а мне этого Грандека потом пришлось до четырёх утра отпаивать валериановыми каплями! – Проворчал доктор Хартброук.

– Вам не кажется это подозрительным? – Спросила я Томаса.

Он снова кивнул.

– С другой стороны, я бы не удивлялся тому, что постояльцы потихоньку начинают разъезжаться. Мы и сами подумываем вернуться в Лозанну. Но Лассард… вы в курсе, что у него большие финансовые затруднения? Он соблазнил жену своего начальника, а тот в отместку разорил его подчистую, и едва не пристрелил. К чему я это говорю: номер в «Коффине» был оплачен аж до сентября месяца, и он мог бы спокойно жить здесь, без лишних затрат. Ему не с руки сейчас оплачивать съёмную квартиру или другую гостиницу, а предоплату за проживание в «Коффине» ему, разумеется, не вернули.

– В результате, он потерял и деньги и жильё? – Я покачала головой. – Тогда его отъезд выглядит ещё более подозрительным!

Ровно как и то, что в ночь убийства Габриэллы я видела его в северном крыле. А ещё у него были мокрые волосы, за ужином, сразу после убийства мадам Фальконе. И про озеро говорил тоже он.

– Я вот и думаю, – в третий раз кивнул мне Томас, – а что, если на самом деле Лассард никуда не уехал?

И снова как-то зловеще прозвучал его вопрос. Я-то, например, как раз об этом не думала, мне казалось очевидным, что убийца стремился быть как можно дальше от места преступления! Тем более, после ареста Габриеля, когда на него скинут всю вину, Лассарду больше не было нужды оставаться в «Коффине». На его месте я залегла бы на дно, дождалась бы казни потенциального Поля Февраля, а потом спокойно продолжила бы убивать дальше, раз уж так неймётся. Только, подальше от Франции и Швейцарии. На всякий случай.

Я бы в соседнюю Германию перебралась, вот что! Вот где раздолье! Правда, брюнеток там ещё поискать – немки-то, по большей части, светловолосые… Так что я не знаю, что хуже: моя версия, или версия Томаса.

– Думаете, он ещё вернётся? – Спросила я с сомнением.

– Надеюсь, что нет, – хмыкнул Томас. – Но мне боязно за вас, Жозефина. Я прошу вас вспомнить о моём вчерашнем подарке и дважды подумать о своих дальнейших действиях.

Это он к тому, что полиция меня просто так не отпустит, потому что я у них всё ещё на подозрении, особенно, когда Гринберг оказался непричастен. И, чтобы мне не рисковать своей жизнью под боком у маньяка, Томас предлагал мне бежать. С одной стороны это было разумно, но с другой… с другой – я слишком хорошо знала Эрнеста.

Он меня всё равно найдёт.

И когда это случится, я горько пожалею о том, что Февраль не нашёл меня раньше.

Нет, бежать нельзя. Но Томасу, конечно, спасибо за участие. Я улыбнулась ему и кивнула, пообещав, что подумаю над его советом. Это его немного успокоило, и он, когда мы остановились у лестницы, попрощался с нами и пошёл вниз, на завтрак.

– Я бы тоже хотела спуститься к остальным, – несмело произнесла я, глядя на Хартброука.

– Вы издеваетесь надо мной, Жозефина? – С сомнением спросил меня доктор.

– Ах, милый Ричард, я прошу вас, будьте снисходительным! – Я сделала самые невинные в мире глаза и по-детски поджала губы, от всей души забавляясь.

Он, что, всерьёз намеревался устоять перед чарами настоящей француженки? Нет, правда, он думал сохранить свои стойкие убеждения под нежно-ласковым взглядом моих тёмных глаз?

Я,

наверное, не говорила вам, что своего добиваться умела не только хитростью и расчётливостью? Представьте себе, я умела просить по-хорошему, как сейчас, например! Но делала я это лишь в тех случаях, когда знала, что мне не откажут.

Хартброук не отказал.

– Шерстяная кофта у вас есть? – Всё ещё строя из себя сурового лекаря, спросил Хартброук с недоверием. – А юбка тёплая? И шарф на шею повяжите, Жозефина, будьте благоразумны, берегите горло! И, вот, возьмите, таблетки. Я ещё вчера с вечера хотел вам их дать, да позабыл с этим припадочным Грандеком… И никаких прогулок на сквозняке, слышите, Жозефина? Посмотрите, что творится на улице! Я запрещаю вам выходить, вот так-то!

Я слушала его с улыбкой, почти счастливой. Давненько обо мне так никто не заботился!

– Я, может, и не полиция, чтобы посадить вас под арест, но тоже кое-что могу! – Продолжал ворчать доктор, отчего его смешные седые усы ходили ходуном. – А она всё улыбается, поглядите-ка на неё! Девчонка! Легкомысленная девчонка! Все, что ли, француженки такие беспечные?!

Не удержавшись, я расхохоталась, и, склонившись к низкорослому доктору, чмокнула его в щёку. Он тут же покраснел, но улыбку скрывать уже не мог, хотя всё ещё пытался показать, что сердится на меня.

– Вы просто прелесть, Ричард! – Сказала ему я, и, заливаясь смехом, заспешила к себе, чтобы надеть тёплую кофту и юбку, и непременно повязать шарфик, прежде чем спуститься к завтраку.

– Это никак не может быть Лассард, мсье Арсен! – Возмущался доктор Эрикссон, когда я зашла в столовую. – У вас недоверие к этой нации из-за сложных политических отношений с вашей собственной страной, только и всего! Вы поэтому его и не любите!

– А с чего мне его любить?! – Недоумевал Арсений, который сегодня был в ударе. – Да он был самым подозрительным среди нас! Вот увидите, с его отъездом всё успокоится, и убийства прекратятся.

– Конечно, прекратятся! – Воскликнул швед. – Ведь Гранье уже взяли под стражу!

Ах, да, Эрикссон же недолюбливал Габриеля, вот теперь и злорадствовал как мог. А я посмотрела на пустующее место слева, и такая меня охватила тоска… Франсуаза взяла меня за руку, спросила тихонько о моём самочувствии, и извинилась, что не зашла. И сказала, мерзавка:

– Я боялась вам помешать!

Будто мы с Эрнестом всю ночь делали что-то непристойное! Господи, ну теперь весь отель ещё и об этом будет судачить! Уж Витген-то молчать не станет. Обязательно пустит в ход версию о том, что коварная убийца соблазнила честного комиссара из Парижа, чтобы уйти от расплаты. А тот взамен отпустил её. Разве не так это и выглядит со стороны?

Я обвела хмурым взглядом собравшуюся компанию, но никакого чрезмерного презрения к своей персоне не заметила. А Нана с Томасом и вовсе глядели в мою сторону с нескрываемым сочувствием.

Заметив, как сильно поредели наши ряды, я вздохнула. Не было больше обеих Вермаллен: графиня готовилась к отъезду со вчерашнего вечера, как сказала Франсуаза, и сейчас наверняка уже отбыла, увезя с собой тело дочери. Не было голосистой Фальконе, главной заводилы и хохотушки, не было русского художника Тео, парня с грустными глазами, загадочной улыбкой и родинкой на щеке. Не было юного Гринберга, которого до сих пор допрашивали наверху, не было Габриеля, который томился в заточении в одной из комнат отеля. Не было Лассарда, вечно ёрзающего и потирающего своё больное плечо, и старины Гарденберга тоже не было.