Чтение онлайн

Спускаюсь под балкон. В темноте… купчики увлеклись. Полное вживание в сценический образ. Образ называется: «злодей-насильник». Завалили девушку на землю, задрали рубашоночку, один за плечи держит, другой между ляжек устраивается. Вот одна из них и посветила мне через щель. Всё-таки, цвет имеет значение: была бы в крапинку — не заметил бы.

— Брысь отсюда.

Ноль внимания, фунт презрения. Нет, тот, который её груди мнёт да крутит и от восторга чуть не блеет, голову поднял: в темноте зубы вижу — улыбается придурок. А «междуляжковый»… целеустремлённый такой попался. Всё пытается в свою цель попасть. Ну я и помог.

Левой, пыром.

На мой памяти только Яков после своих мухоморов смог отреагировать на такой удар чисто механически. Здесь индивидуй сразу ко всему мирозданию интерес потерял. Кроме своих «мячиков».

Я уже про импульс рассказывал. Тут чуть иная физика, но импульс передаётся — с тела снесло обоих. А дальше — боевое товарищество. В смысле: небитый битого тянет и приговаривает:

— Потерпи маленько. Может и обойдётся.

«Благородного рыцаря» я отработал — «плохих ребят» прогнал. Сейчас мне будет благодарность. Где она тут? Присел, разглядываю в темноте.

Мычит чего-то, отпихивается, елозит.

Как она мне… ногой в… Уй-ёй…! Или правильнее — «по…»? Куда я сам только что… Ой-ёй-ёй… А нефиг на корточки садиться! О-хо-хо… Это оно и есть? Выражение искренней признательности за проявленные мною благородство и отвагу? О-о-очень запоминающееся выражение… Фух… движением. Может она… у-у-ой блин… в темноте не разглядела? Что я «рыцарь»? Бля-бля… городный.

Пришлось доставать свой огнемёт. Теперь понял, почему она только мычит. Они её упаковали. Её же собственными портянками. Повилы называются — я про такие рассказывал.

Она в них шла да путалась. На лестнице отстала от служанки. А тут ребятки из засады. Одной «повилкой» — стянули локотки за спиной, другую — свернули и в рот забили.

Интересные ребятишки, сообразительные. Почти как советский народ: нам тоже постоянно приходилось находить общеизвестным предметам неочевидные применения. «Социализм — экономика дефицита». И — «школа изобретательства». Дамские портянки для ограничения «свободы слова» их хозяйки… явная инновация. Надо будет к этим купчикам присмотреться.

Погасил зажигалку, ухватил красавицу за… вот именно — за «горные вершины». Показания тамбовских — подтверждаю: очень нежная кожа. И вполне упругая… консистенция.

Она мычит, дёргается, пытается оттолкнуть. Только когда за соски плотно ухвачено и в натяг тянут вверх… не очень-то. Поднял на ноги, прислонил к стенке. У неё лямки «срачницы» с плеч сползли, поправить она не может. В темноте под гульбищем всё это… богатство — гуляет на свежем воздухе. Ничем не прикрытое, никак не стеснённое. Будто серебро светиться. И чего мне с ней делать?

Наверное, то самое, чего так усиленно требует мой юношеский организм.

Требовал. Совсем недавно. Пока она свою «благодарность» не проявила. О-хо-хо… Как-то и интерес пропал… Просто выпрямиться… блин, больно…

Пошли спать… «закладная». Да не в том смысле! Да что ж ты так дёргаешься!

За спиной раздался скрип камешков на дорожке. Глаза у казначейши распахнулись ещё шире. Кого там черти принесли? А, Сухан подошёл — не оставляет меня одного. Вот теперь её поведение стало более… удовлетворительным. Всё-таки, «размер имеет значение». Да я не про то, о чём вы подумали! Просто, вид взрослого здорового мужчины с колюще-режущим предметом в руках — внушает уважение. И стабилизирует всё. В смысле — всех.

Пришлось замотать

сорочку у неё на поясе, а то сползла — наступает и падает носом в землю. Ухватить за волосы, опустить ей голову до уровня своего бедра и в таком полусогнутом состоянии повести к Аннушке.

Хоть посмотрю. Как интересно висят эти… «кордильеры»! И всё это серебро… туда-сюда… Нет, всё-таки динамика интереснее и цвета и формы. Да ещё в таком… ракурсе. Сплошная эстетика. Чисто визуальная. В силу особенностей моего восприятия и мироощущения в данный момент.

Как же она неудачно попала… Или правильнее — удачно? Теперь опухнет всё… Вот так ходишь-ходишь… прогрессируешь-инновируешь… а тут тебе раз… И — всё… неинтересно.

Никогда не встречал рассказов про кастрированного попаданца. Наверное, потому, что… не кошерно. Охохошеньки… Песню, что ли, спеть? Нежную такую. От полноты ощущений…

«Белеет тело одиноко В подворье пьяненьком моём. Его тащу я недалёко Ладошкой хлопаю по нём. И блеет голос мой высокий Которым в раннем детстве пел Белеет тело одиноко А я его — не поимел».

У Аннушки — непорядок. Слуг нет, темно, двери в покои заперты изнутри. Стучу. Не открывают. Слышу — с той стороны двери кто-то есть. Но молчит. Только когда позвал:

— Аннушка! Это я. Открой.

двери открыли.

Оказывается — сидит одна, служанка так не пришла, во рту «жёлудь» — говорить не может, кто-то в двери ломился, ей страшно.

Быстренько ввёл в курс дела, надавал заданий:

— Подружку твою отмыть, ссадины промыть, синяки смазать, причесать. Успокоить, напоить-накормить, спать уложить. Лучше привязать: убежит сдуру на двор — нарвётся. А она мне целая нужна. Для отдачи мужу.

Говорю и вижу, что Аннушка более всего рассматривает отпечатки мужских ладоней на бюсте подруги. Мой взгляд поймала — смутилась, на своей груди платочек потуже стянула. Завидует подруге? Зря: очень неудобная конструкция. А уж в здешних условиях без поддерживающих приспособлений… И на поворотах заносит, и деформируется.

А мужики — дураки. Это коровы бывают мясные, молочные и мясомолочные. А женщины — либо те, либо другие. Инстинкт, который связывает размер и способность выкормить ребёнка — чересчур часто ошибается. Но… мода здесь такая. Как в моё время возник и распространился модный маразм унисекса.

«Идея, овладевшая массами, становится реальной силой» — старик Маркс был прав. Особенно, если это идея насчёт предпочтительной женской внешности. Этакий мощный «хендл», рычаг управления народом. Может, набивные лифчики спрогрессировать? Для балдежа дураков?

Мда… и я сам — из числа этих дураков. Зрелище… завораживает. Туда-сюда… Ну, прямо хоть не уходи! Но для помывки казначейши нужна служанка — надо найти. Куда же она подевалась?

Служанку долго искать не пришлось. Только вышли из Аннушкиных покоев — мычание. Заглядываем в сенях под лавку… Из-под лавки торчат четыре ноги. Стандарт: две голых — женских, две обутых — мужских.