Фанфики
Шрифт:
«Горные вершины» очень даже не «спят». А нервно туда-сюда… и долина между ними… уже блестит от нервного пота. Ещё немного… и, похоже, начнётся… «отдых». Очень активный.
«Пейзаж» всё острее воспринимается мужской частью
После проведённой мужем экспроприации, женщина осталась в нижней рубахе — «срачнице». На мой взгляд — вполне пристойно: длина чуть ниже колена, тонкое полотно, через которое чуть просвечивают контуры тела, пара лямочек на плечах, нормальный вырез, правда, в данном случае… только частично прикрывающий… «горные вершины». Которые ещё и трясутся как в девятибалльное землетрясение.
Добавьте к этому полурастрёпанные волосы, что придавало её облику оттенок домашности, отсутствие обуви — муж забрал сапожки, выражение крайней обиды и полной растерянности на лице.
Хорошо видно, что перед нами девчонка лет 16. Мне видно. Остальным видно привычное для «Святой Руси» — взрослая замужняя женщина, «молодка». В смешной, неприличной ситуации, которой грех не воспользоваться. Хотя бы просто для… группового «землетрясения».
Первая «мисс Америка» тоже была девчушка примерно такого возраста, с переразвитой грудью и спущенными чулками. Что и привело в восторг тогдашнее жюри конкурса. Здесь вместо чулок — полусползшие портянки: муж забрал только сапожки. И здешнее «жюри» тоже… восторгается.
Она стояла, прижавшись к бревенчатой стене нашего зала, пытаясь одновременно прикрыть ладошкой свои выпирающие груди сверху и одёрнуть сорочку снизу.
Драпировок по стенам… я же говорил — пожаробезопасность. А когда она попыталась сдёрнуть скатерть с одного из столов — её руку перехватили и настойчиво попытались усадить на колени к развеселившимся гостям. Она вырвалась и отскочила к стене.
Тамбовскому прототипу и, соответственно, Михаилу Юрьевичу, было легче:
«И в обморок. Ее в охапку Схватив — с добычей дорогой, Забыв расчеты, саблю, шапку, Улан отправился домой».Как я уже говорил: в «Святой Руси» женщины корсетов не носят. Поэтому в обморок так регулярно не падают. Я — не улан, «в охапку» мне её не снести. Сама пойдёт. И — быстро. Потому как мы, конечно, сплошь благородное собрание, но… такое количество мужиков… приняв такую дозу спиртного… после ссоры с её мужем…
Стоило мне подойти к ней и попытаться взять за руку, как начался крик с истерикой.
И, вспыхнув вся, она рукой Толкнула прочь его: «Довольно, Молчите — слышать не хочу! Оставите ль? я закричу!..».Да я-то… я молчу. А она… как заорёт. Как… как недорезанная свинья с вот такими титьками…
Аж испугался. Тьфу, блин! Опять бестолочь попалася! Дура! Я ж помочь хотел!
«Он смотрит: это не притворство, Не штуки — как ни говори — А просто женское упорство, Капризы — чорт их побери!».Женские
капризы решаются ведром колодезной воды. Наружно и орально. Но не здесь же! Потому как если её… срачница станет ещё и мокрой… и облепит это всё… «гималайское»…Тогда работаем очередной фанфик.
Даже не фанфик, а просто сквозной стереотип всей романтической литературы. «Благородный рыцарь» — называется. С предварительно подготовленным сценарием, реквизитом и персоналом. Сначала, естественно, пролог:
— Господа! Спокойно! Прошу всех оставаться на местах! То, что вы видите… я знаю что вы видите! Но это — залог. В самом скором времени она будет возвращена мужу. И тогда за всякие… вольности придётся отвечать по закону. Может, кто забыл, чего стоят… вольности в отношении боярских жён? Гости дорогие! Прошу соблюдать спокойствие! Сейчас я её отправлю к Анне Дормидонтовне, к подруге её. Там она и пребудет в целости и сохранности до выплаты долга. Позовите служанку — пусть отведёт к боярыне. А пока… подымем тост за прадедушку нашего светлого князя, великого и мудрого Владимира Всеволодовича, прозываемого Мономахом! У всех налит`o? За здоровье… э-э-э… за добрую память славного Мономаха!
«Пролог про залог» прошёл успешно. Народ переключается на близкое: то, что под носом стоит и в руке плещется, а не у стенки дрожит да трясётся.
Я отхожу к нижнему концу стола. Из моих людей — никого, все в делах — кто на верхнем конце за гостями присматривает, кто — во дворе пасёт. Чего-чего… Коней и слуг пасут.
А кого ж в массовку-то поставить? «Коня! Коня! Полцарства за коня!»… Ерунда! Рыцарь и без коня — рыцарь. А вот без злодеев рыцарь — просто мужик с придурью в голове и в железе по всему телу.
Два молодых купчика из Николаевых партнёров радостно поднимают кружки мне навстречу. Осчастливлены приглашением на боярский банкет, и хотят получить все удовольствия сразу.
— Ну чё, боярич, выпьем?
— С удовольствием, ребята. С вами… за Мономаха… — с превеликим. Но батя пить не велел — годами не вышел. А вот есть у меня просьбишка. Как вам казначейша?
— Дык! Ну! У ей же такие! Во! А мужик у неё — гнида. А вот если б… И так это, ухватить покрепче… подержаться за эти… люли… полюлюкать бы… туда-сюда… и прочего чего… да поглубже… чтоб у ей и глазки закатились…
— Ну, всего-то — нельзя. А вот подержаться…
Излагаю сценарий, предупреждаю об ответственности. Ребята — прелесть сообразительная, рвутся поработать задарма.
Купчики, заглотив «бражки на дорожку», выдвигаются на исходные. Появляется немая служанка Аннушки. Тут ещё проще: взять вон то, что у стенки трусится, вывести по гульбищу вправо. Спуститься с тамошней боковой лестницы. И идти в опочивальню госпожи, не отвлекаясь и не оборачиваясь на возможные шум и крики…
Гульбище, если кто забыл, это круговой балкон на уровне второго этажа в боярских и княжеских теремах. Сюда снизу, со двора, идут лестницы и выходят двери парадных помещений.
Служанка уводит казначейшу, меня чуть отвлекли разговором да поздравлениями. Выскочил на гульбище, а там пусто. Темно уже. Глубокий летний вечер. Добежал до угла терема. Лестница — пустая. Сверху глянул — в этой части двора никого не видать. Дальше отдельное строение, где Аннушкины покои. А где ж? — А нет никого! Во, блин!
Усадьбе три года. Ремонта никогда не было. А уж последний год… Короче: в досках пола гульбища — щели. И там что-то белеет.
«Бела как сахар»? Нет, какая-то другая часть тела. И… возня с пыхтением.