Фалак
Шрифт:
– Да, мой пытливый ювелир, на твое счастье, затмение должно быть совсем скоро - в восьмой день хамола [первый месяц мусульманского нового года, начинающегося 22 марта]. Я объявлю об этом Самарканду. Весь народ будет молиться в мечетях о даровании победы свету над тьмой. И ты тоже должен будешь присутствовать на молебне. Иначе тебя сочтут еретиком.
– О украшенный премудростью, неужели аллах не вернет нам Луну, если я буду отсутствовать на молитве? Я думаю, ему угодно будет помочь излечению невинно пострадавшего.
Улугбек тонко улыбнулся и промолвил:
– Я ничего не слышал... У тебя все?
– Нет, повелитель. Я хочу показать
Улугбек издал удивленный возглас и спросил:
– Кто сделал это?
– Платок вышила моя жена.
– Но откуда ей известны вещи, доступные лишь разумению мудрых?
– Я рассказал ей о росписи в вашей обсерватории, шахрияр. И она с моих слов представила себе все точно так, как оно есть на самом деле.
Султан на минуту задумался. Вдруг лицо его осветилось:
– Мне пришла в голову одна мысль. Я постановлю, чтобы всякая невеста приносила с собой в дом жениха такой платок... Как он, кстати, называется?
– Фалак.
– Вот-вот. Чтобы каждая девушка, собирающаяся замуж, имела такой фалак. Иначе же людей не заставишь покупать эти платки, я не говорю уже о картах звездного неба или схемах движения планет. Ничего не нужно объяснять на первых порах, ибо нас могут обвинить в связи с шайтаном. Представления о Солнце как центре мира медленно, постепенно закрепятся в сознании народа ведь каждый день, глядя на висящий на стене фалак, человек незаметно для себя усвоит то, что добыто нами научным путем. И только тогда он сможет принять и объяснения ученых... Предоставляю тебе исключительное право на изготовление фалаков. Пусть твоя жена присмотрит несколько хороших мастериц и заведет мастерскую. Это, думаю, и поможет вам поправить свои денежные дела...
Шамсибек поклонился.
Настал вечер восьмого дня месяца хамола. За несколько часов до начала затмения Шамсибек приготовил на столике посреди двора различные травы и снадобья. Все это он собирался растереть в ступке и смешать в тот момент, когда тень Земли закроет ночное светило...
Подул легкий ветерок. Край лунного диска, сиявшего в безоблачном вечернем небе, вдруг заалел, словно прикоснулся к горящим углям. Шамсибек немедленно подкинул дров в костер, разведенный рядом со столиком, и сунул в огонь медный сосуд с настоем из трав. А когда красный цвет залил половину Луны, юноша сложил в ступку различные снадобья - в их числе мумие, воск, жженые перья орла - и приготовился истолочь все это, как только наступит полное затмение.
А над городом нарастал невыносимый гвалт: овцы блеяли в загонах, собаки истошно лаяли, а люди - те, кто не смог по немощи отправиться в мечеть, изо всех сил колотили у себя во дворах по металлическим тазам и выкрикивали заклинания, чтобы отпугнуть шайтана, покусившегося на Луну.
Среди этого грохота Шамсибек не услышал, как отворились ворота и в его двор хлынула толпа дервишей. Молодой человек только что взял тяжелый пестик, чтобы истолочь приготовленную смесь. В этот момент кто-то бросился на него сзади и вырвал пестик из руки. Обернувшись, ученый увидел искаженные гневом лица оборванцев. Один из них, закружившись на месте, дико завизжал:
– Правоверные! Этот сын ада хочет вызвать светопреставление! Он в сговоре с самим шайтаном и заклинает нечистую силу!
Из толпы выдвинулся высокий дервиш. Шамсибек тотчас узнал в нем односельчанина. Абдулвахаб взмахнул над головой тяжелой дубиной и крикнул:
– Божьи люди! Не
допустим свершиться злому делу! Только уничтожив служителя преисподней, вы спасете светило...Страшный удар опустился на голову Шамсибека. Последнее, что он увидел, был огромный шар Луны...
3
Стояла поздняя осень. Но дождей было мало; часто выдавались ясные прохладные дни, и тогда из окна санатория видны были во всех подробностях горные цепи Памира.
Джахангир Алиев подолгу бродил по окрестностям, играл в теннис и... ничего не читал. Это последнее требование главного врача санатория было самым категорическим. После всех треволнений последних месяцев, после эксперимента и связанного с ним вживления проводов в мозг ученому необходимо было несколько недель не давать себе никакой интеллектуальной нагрузки. Именно поэтому врач полностью запретил Джахангиру принимать посетителей, а также дал указание отправлять назад адресованные ему письма.
И все-таки в один из таких прозрачных холодных дней к Алиеву явился гость. Несмотря на бдительность персонала, в номер к ученому пробрался Тулкун Мансуров. Увидев его, Джахангир радостно вскочил с кресла. Друзья обнялись и прошли к окну.
– Да здесь прямо рай, - сказал писатель, обозрев открывшийся перед ним пейзаж.
– Сомневаюсь, чтобы в раю могло быть так скучно, - улыбнулся Алиев. Даже газет не дают. Совсем одичаю к исходу месяца.
– Когда вернешься в Ташкент, устроим для тебя лекцию: что случилось на белом свете за время твоего отсутствия.
– Ты надолго?
– спросил Джахангир.
– Может быть, сбежим на пару дней в горы? Я познакомился с чабанами. Можно будет пожить у них, если, конечно, они еще не спустились со стадом в долину.
– Нет, дорогой. Пробуду только до вечера. Ведь я у тебя проездом - меня ждут в Оше.
Разговор перешел на другие темы, и незаметно друзья вернулись к событиям, происшедшим в ночь лунного затмения, когда Шамсибек упал, сраженный рукой фанатика.
– Знаешь, Тулкун, у меня иногда болит голова в том месте, куда пришелся удар, - сказал Джахангир.
– Да и я, признаться, постоянно путаю свои воспоминания с воспоминаниями Шамсибека. Даже решил как-нибудь приготовить мазь, которую не удалось сделать ему. Может быть, она действительно будет обладать чудодейственными свойствами?
– Ну это ты зря. Понятно, что Шамсибек разделял заблуждения своего времени, - достаточно вспомнить, что он всерьез верил в целебные свойства жженых перьев. Но тебе-то должно быть ясно, что многие его представления были антинаучны.
– Может быть, здесь ты и прав - я не ученый и спорить с тобой не буду. Но скажи тогда, как быть с превращением меди в золото? Все научные авторитеты в один голос заявляют, что эта затея с сухой кровью какая-то чепуха... Но ведь юноша не стал бы лгать султану, мы-то с тобой знаем, насколько он был честен...
– К сожалению, ударом был поврежден именно тот участок мозга, который ведает трудовыми навыками человека, - это, так сказать, "технологический отдел". Потому-то мы и не смогли узнать многое из секретов ученого. А в разговоре с султаном, в котором "принимали участие" и мы с тобой, он, по сути дела, не открыл никаких подробностей. Я подозреваю, что Шамсибеку каким-то образом удавалось изменять атомный вес меди. Хотя это не под силу и современной науке. Остается предположить, что где-то в Булакбаши у него было нечто вроде термоядерного реактора... Надо провести серьезные раскопки.