Чтение онлайн

Через несколько дней, прочитав в мечети оиби-Ханум утреннюю молитву, Шамсибек и сопровождавший его Камариддин отправились в путь.

Вскочив на коня, молодой человек вдруг заметил дервиша, сидевшего на корточках возле запыленной ивы.

– Абдулвахаб!
– воскликнул Шамсибек.
– Где ты пропадал? Я искал тебя все эти дни. Мы отправляемся домой - поедем с нами!

– Не успел приехать в Самарканд и уже скачешь назад?
– вместо ответа спросил дервиш.

– Я еду за семьей и скоро снова вернусь.

– Думаешь, твои старики захотят сниматься с насиженного места?

– Привезу хотя бы жену и сына.

– Я не знал, что ты женат.

–

Да, уже третий год. На дочери ювелира Щербека.

Лицо дервиша вдруг потемнело. Он отвернулся и проворчал:

– Поезжайте. Скатертью дорога...

– Абдулвахаб!
– удивленно позвал Шамсибек.
– Может быть, передать что-нибудь отцу?

– Скажи, что не видел меня, - не оборачиваясь, бросил дервиш.

Только выехав за городские ворота, Шамсибек догадался о причине внезапного гнева Абдулвахаба. Еще перед тем как отправить сына в медресе, Байбува сватал за него Махфузу, дочь Щербека. Но ювелир отказал - он предпочел в зятья своего ученика Шамсибека.

Путники присоединились к большому каравану. Около полусотни верблюдов шли размеренно, словно понимая, что впереди долгий и нелегкий путь. Колокольчики на верблюжьих ошейниках непрерывно позванивали, погонщики протяжно, покрикивали - больше для того, чтобы побороть сон...

– Зачем ты хотел взять с собой этого грязного нищего?
– спросил Камариддин.

– Пропадет парень в Самарканде.

– У тебя слишком добрая душа... Наш султан, да продлится его счастливое царствование тысячу лет, по своему добродушию дал слишком большую волю накшбандиям [члены дервишского ордена, основанного суфийским учителем Ходжей Накшбанди]. А они вместо того, чтобы возносить к аллаху благодарственные молитвы за покровителя правоверных, распространяют о нем самые нелепые слухи...

Помолчав, Камариддин добавил:

– Слышал, как султан посадил в лужу мухтасиба?

– Нет.

– Э-э, да об этом говорит весь Самарканд! Месяц назад, в пятницу, его величество пожаловал на молитву в Биби-Ханум. После молитвы мухтасиб при всем народе намекнул, что наш султан отступает от благочестия. Тогда Улугбек поднялся со своего места и направился к мухтасибу. Собравшиеся ожидали, что он прикажет наказать муллу. Но вместо этого султан обратился к мухтасибу: "Это правда, что Ходжа Ахрор сравнивал вас с пророком Мусой?" Сайд Ашик подтвердил это. Тогда султан спросил: "Вы принимаете его уподобление?" - "О нет, - отвечал мухтасиб.
– Я недостоин даже лобызать след пророка".
– "Теперь скажите мне, - продолжал Улугбек.
– Кто более велик - я или древние фараоны?" - "Вы, умиротворивший вселенную!" склонился Сайд Ашик. Султан улыбнулся и сказал: "Всевышний дал наказ Мусе-пророку, чтобы он не величался перед фараоном, а, наоборот, был почтителен с ним. Так почему же тот, кто намного ниже пророка, смеет судить того, кто превосходит фараона?" Мухтасиб готов был сквозь землю провалиться.

Камариддин оказался умным и занятным собеседником. В разговорах с ним Шамсибек не замечал, как проходят дни. Сипах был одним из сильнейших людей Самарканда - мало кому удавалось положить его на лопатки. Глядя на могучую фигуру спутника, Шамсибек думал: "Если бы он не родился богатырем, то родился бы ученым".

Вечером четвертого дня, когда караван вступил уже на благодатные земли Ферганской долины, путники заметили множество огней в стороне от дороги.

– Кажется, свадьба, - кивнул в сторону огней Камариддин.

– Непохоже, - возразил Шамсибек.
– Не вижу большого костра. Мне сдается, в кишлаке

что-то стряслось.

– В таком случае давай посмотрим.

Пришпорив коней, они поскакали в направлении селения. По мере приближения к кишлаку все слышней становился разноголосый гомон толпы, собравшейся вокруг костров. Подъехав ближе, путники различили а центре сборища глиняную стенку, а возле нее огромного роста парня в рваном халате и с синяками на лице. Руки и ноги его были связаны. Рядом сидела хрупкая девушка, прикрывавшая лицо косынкой. Чуть поодаль стоял, перебирая четки, чернобородый человек в большой чалме.

Привязав лошадей к дереву, Камариддин и Шамсибек протиснулись сквозь толпу к бородачу. Сипах поздоровался и спросил:

– Уважаемый, что случилось?

Оглядев богато одетых гостей, чернобородый осторожно сказал:

– Кто вы? Я должен знать, с кем говорю.

– По велению султана мы направляемся в Андижан, - ответствовал Камариддин и достал из-за пазухи грамоту, подписанную Улугбеком. Поцеловав ее, он провел ею по глазам и передал грамоту бородачу.

Тот осторожно принял свиток, также поцеловав и проведя им по глазам. Потом развернул и, увидев подпись султана, низко поклонился:

– Готов служить вам, достопочтенные. Я местный кадий [судья].

Вслед за ним вся толпа склонилась перед гостями.

– Я хочу знать, - повторил свой вопрос Камариддин, - зачем здесь столько людей...

– Народ собрался покарать преступивших закон пророка.

– В чем их обвиняют?

– Девушка, которую вы видите, была помолвлена с джигитом по имени Ахмадбайвачи. Этот нечестивец, - бородач указал на покрытого кровоподтеками гиганта, - вскружил ей голову и сговорился убежать вместе с ней накануне свадьбы. Их схватили и привели ко мне. Я постановил предать их смерти.

В это время в толпе послышался шум, и через минуту к гостям протискался худой седеющий дехканин. Он упал на колени перед Камариддином:

– Выслушай меня, облеченный доверием величайшего из подданных аллаха!

– Говори!
– сказал сипах.

– Девушка, которую ты видишь, - моя младшая дочь. Это я виновник ее прегрешения, я заставил ее согласиться на помолвку с Ахмадбайвачи. Прикажи казнить меня, а ее отпустить...

– Так ты не давала согласия выйти замуж за того джигита, о котором говорит твой отец?
– обратился сипах к девушке.

Она, вздрагивая от страха, отрицательно покачала головой.

– Кто ты такой?
– спросил Камариддин изукрашенного кровоподтеками силача.

Гигант угрюмо молчал, даже не взглянув на вопрошавшего.

– Это местный полван [богатырь], - поспешил объяснить дехканин.

– О, это любопытно, - промолвил сипах и подошел к силачу.
– Как тебя зовут?

– Ганимурад, - мрачно ответил тот.

– В Самарканде мало молодцов, которые могут похвастаться победой надо мной, - сказал Камариддин.
– Если ты окажешься в числе тех счастливцев, что смогли припечатать к земле Камариддина, сына Ибрагима, ты будешь жить.

Сипах повернулся к кадию:

– Развяжите его.

Приказание было тотчас же исполнено, и Ганимурад принялся растирать затекшие руки.

– Дайте ему умыться и накормите, - сказал Камариддин.
– Я не хочу победы над голодным джигитом...

– Тем временем кадий успел распорядиться о ночлеге для важных гостей и, подобострастно кланяясь, сообщил об этом сипаху. Камариддин благосклонно взглянул на расторопного бородача и сказал:

– Прикажи накормить наших лошадей. Да пусть принесут пояс этому силачу, - он кивнул в сторону Ганимурада.