Эйс
Шрифт:
Олёнкин батя слыл неглупым, но крайне суровым и деспотичным человеком. Семью держал в ежовых рукавицах. Шаг влево, шаг вправо для дочери означало расстрел. Он лучше других осознавал: необузданные фамильные черты ни к чему хорошему не приведут. Знал на личном примере. Жизнь, полная приключенческого трэша, отразилась не только на характере и мировосприятии окружающего мира, но и на внешности. Исполосованное лицо, сломанный в хлам нос, выбитые зубы говорили сами за себя. Живым напоминанием о неистовой молодости служило отсутствие нескольких пальцев на руках, потерянных в сельских уличных мордобоях при уклонении от тесака.
Пережитые стрессы до рождения детей по всем законам природы не могли не сказаться на психическом здоровье будущего потомства. Он хоть и не осознавал этого, поскольку сам являлся заложником
Особенно жестко батя гасил женское начало дочери. Возможно, со своим рьяным желанием держать чадо в узде, он сильно перебирал с мерами, которые потом вылезли другим боком, а может, наоборот. Если бы подошел к процессу воспитания намного мягче, все оказалось бы ещё хуже. Про подростка-дочь батя знал не все, но догадывался, что её тяга к насилию и наклонности может превзойти любые ожидания. Он не мог, например, предположить, что Олёна частенько нападала на подружек, заваливала, силой прижимала руки к полу и не оставляя ни единого шанса вырваться, засасывала девчонок, покрывая шею характерными кровоподтеками. Причем самое странное заключалось в отсутствии гомосексуальной подоплеки. Её совершенно очевидно неудержимо влекло к противоположному полу. К подружкам подходила чисто технически. По всей видимости, отрабатывала навыки для взрослой жизни. Пойди тут разберись в тонкостях дикой психики.
Советской кондовой закалки батя, вообще, не совсем адекватно относился ко всему, что хоть как-то говорило о половом развитии дочери. Образование ребенка в этом плане сводилось к простой угрозе, выраженной в жесткой матерной форме. Краткая суть сводилась к следующему: принесешь в подоле, на одну ногу встану, другую вырву. Не нужно быть знатоком анатомии, чтобы живо представить картинку, и великим психологом, чтобы понять, какой урон неокрепшей психике могли нанести подобные метафорические высказывания. Как полученные, без какого-либо тогда повода, психические травмы, скажутся на дальнейшей способности любить, здоровом отношении к сексу и возможности создать собственную счастливую семью.
Женственность Олёны уничтожалась весьма своеобразными воспитательскими приемами. Ей запрещалось не только краситься, одеваться ярко, но и многое другое. Летом, как большинство сельских старшеклассниц, подросшая девчонка подрабатывала. Тяжелым трудом, в качестве доярки или, если повезет, упаковщицей на маслозаводе, зарабатывала карманные деньги. Однажды, проработав почти все летние каникулы, она насобирала сумму на давнюю мечту: очень нежные модные босоножки на шпильке с тонкими ремешками. Узрев признаки сексуальности и такой непотребной красоты на дочери, батя, будучи не совсем трезвым, положил обувку на пенек и перерубил топором напополам. Вложил, так сказать, в действо глубокий вразумительный смысл.
Бешеный темперамент буйной дочери немного сглаживала мама – Ангелина Ивановна, педагог с большим стажем, проработавшая всю жизнь в детском саду воспитателем. Если бы не её колоссальный опыт в воспитании детей, и вложенные усилия в образование дочери, то, скорее всего, из нее выросло бы настоящее исчадие ада. Вбитые ремнем и словом правила поведения, удерживали от полной разнузданности Олёнку хотя бы в школьные годы.
Выйдя из подросткового возраста Олёна не утратила внешней привлекательности, превратившись в невысокую, около метра шестидесяти четырех, красивую шатенку с чудными волнистыми волосами, правильными чертами лица и идеально выточенной спортивной фигурой. Вот только свирепый нрав не угас, и кукольная внешность никак не вязалась с луженой глоткой, выдающей басы в мужском звуковом диапазоне и грубыми манерами общения.
Школа была закончена на хорошо и отлично, поэтому Олёна без особых проблем поступила в Магнитогорский педагогический институт, решив, что из неё получится отличный учитель биологии. Однако, горячая кровь и бушующая через край энергия, не давали надежды на благополучное исполнение желаний. Жить спокойной размеренной жизнью, студентка не могла априори. Она с завидной регулярностью находила острые ощущения на пятую точку. Ничего не боясь, в одиночку шарахалась ночами по улицам, до усрачки накидывалась алкоголем,
курила как паровоз, заводила беспорядочные половые связи, дралась на дискотеках. Всевозможными способами доказывала миру свою крутость и демонстрировала независимость.Однажды, после очередной вечеринки поздно ночью, в экстремальном мини и с крайне экстравагантной подводкой глаз, выходившей за пределы века и уродующей лицо, Олёна двигала в родную общагу. Глухой переулок, освещаемый редкими фонарями, выщербленный тротуар, высокие кусты… Одинокая красотка на кочерге в тихом месте не могла не привлечь внимания выблядка, одержимого сексом. Насильник напал на девушку сзади, повалил на землю и попытался задрать юбку. Невоздержанному дурачку можно было только посочувствовать… Легкодоступное симпатичное чудо вмиг обратилось в чудовище. С испугу Олёна в две секунды подмяла бедолагу под себя, уселась сверху, прижала руки к земле и завопила неженским басом на весь микрорайон:
– Насилуют!
Парень надрывно рвался, но не мог освободиться из-под отработанного с подружками, натиска. Благим матом потерпевшая крыла до тех пор, пока не открылось окно на первом этаже. Выглянувшему предстала картина маслом.
– Не понял. Кого насилуют? – разбуженный криками взрослый мужчина в мятой майке, явно представлял процесс надругательства слегка по-другому.
– Он, он меня насилует!
Мужчина не понимал, а Олёна продолжала вопить, требуя вызвать милицию. Сбивчиво объясняла про напавшего мерзавца, и в определенный момент отвлеклась. Насильник, улучив удобное мгновение, резко оторвался от земли и с силой боднул девушку в челюсть. Она инстинктивно схватилась за разбитые губы, а тот, рванув на волю, со всех ног сиганул прочь от своей жертвы. Во всей этой истории нелогичным казалось одно: зачем Олёнка отбивалась от насильника, когда в тот же самый период своей жизни, спала абсолютно со всеми подряд, без разбора? Сработали оборонительные навыки? Для себя она объясняла просто. С фигали такая крутая, должна оказаться терпилой?
Ночные гуляния и жажда впечатлений привели к закономерному результату. Испытывающая судьбу восемнадцатилетняя Олёна таки нарвалась на троих ублюдков, которые распознали в загулявшейся, хмельной и вызывающе раскрашенной девице потенциальную шалаву. Отвели «на хату» и игнорируя угрозы обратиться в милицию, принудили к групповому сексу. Напоследок, подобрев и поняв, что деваха сама получила удовольствие и никакое заявление писать не собирается, парни подбросили мысль, как можно было избежать изнасилования и доказать отсутствие добровольного согласия. Одним из пунктов стал совет с угрозой нанести себе побои, ударившись о батарею. Историю Олёна рассказала своей подружке детства – Анне. Информация оказалась очень кстати. В то время девушку как раз доставал какой-то подонок, который уже несколько месяцев преследовал её. Она вспомнила совет Олёны и пригрозила этому ублюдку фейковыми синяками. Так, по иронии, совет одних насильников спас от другого насильника.
Если расценивать происходящее с точки зрения родовой кармы, у Олёны была тяга к саморазрушению, записанная на подкорке родственников по отцовской линии. Она сама выстраивала подобные ситуации. Двумя годами позднее, двоюродная сестра Олёны, такая же красавица, но воспитанная, умная и приличная девушка, волей судьбы попала в руки троих насильников. Странные парные случаи в одной семье – всегда отсылают к родовой проблеме. Очевидно, какой-то невозвратный предок в свое время хорошо нагрешил…
Сестра ударилась в баптизм, а сама Олёна никаких выводов после происшествия не сделала. Более того, как это обычно бывает, вырвавшиеся из-под жесткого гнета и тоталитарного родительского контроля, обретшие негативный сексуальный опыт, молодые женщины часто идут в полный разнос. Из института отчислили вскоре после первой, причем отлично сданной сессии, за несовместимость поведения с моральным образом будущего педагога. Проще говоря, за драку и пьянство в общежитии.
Возвращаться дамой после такого вердикта было сродни самоубийству. Поэтому Олёнка шустро собрала барахлишко и умчалась в областной центр - Челябинск, к тетке. Понятно, родная сестра отца, также способная дать разгону кому угодно, долго разбитную племянницу терпеть не стала и вскоре переселила родственницу в общежитие обувной фабрики, куда попутно пристроила работать.