Эйс
Шрифт:
– Ноги убрала...
– Ага, щас. Тебя не спросила, что делать, - недалекая девчонка не думала пропустить соседку. Чувствуя численный перевес и поддержку присутствующих пацанов, малолетка явно красовалась. Олёна повысила тон и добавила громкости:
– Ноги, сказала, убери!
– Не нравится, перепрыгни! – девица определённо нарывалась на конфликт.
Со всех сторон понеслась поддержка, рассчитанная на моральное подавление одинокой нетрезвой бабы.
– Слышь ты, че разоралась? Какого хера прешься?!
– Повежливей разговаривай!
– Вали отсюда.
– Надо говорить «пожалуйста»!
Пьяненькие были уверены, что тетка испугается и пойдет на попятную. Однако, банда хилых подростков не являлась серьезным
Олёна вспылила. Нанесла несколько быстрых четких ударов по глупой раскрашенной морде. Со словами: «Блядь!» по ходу лупанула подзатыльник не успевшему отскочить пареньку, от которого у того чуть не раскололась голова. Поднялась в квартиру, и громко хлопнув дверью, прямо в одежде вырубилась спать.
Рано утром ночную гулёну разбудил неприятный громкий стук. В дверь барабанили со всей дури и не думали униматься. С трудом оторвав голову от подушки, Олёна пошла открывать, намереваясь выяснить какого лешего с утра кому-то что-то понадобилась. На пороге стояла мамаша дерзкой малолетки и возмущенно орала на весь дом по поводу вчерашнего инцидента. Страдающая похмельем мадемуазель находилась в наисквернейшем расположении духа, но тем не менее, в первые минуты, добросовестно пыталась выслушать соседку. Воткнувшись в кратковременную паузу между воплями, Олёна, собрав остатки терпения, вставила нравоучительные слова о ненадлежащем воспитании дочери, необходимости уважительного отношения к старшим, присмотра за подростками, и недопустимости ночных шатаний по подъездам. Соседка аргументы слушать не стала и продолжала верещать, как раненная свинья, выкрикивая угрозы, оскорбления и маты. Олёна снова снервничала...
По итогам утренней встречи, мамаше наложили на губы восемь швов, а Олёнушка обзавелась повесткой в милицию.
И всё же провидение ценило стремление знавшей за собой силу Олёны, не впадать в агрессию первой. Судьба, по большому счету, благоволила ей, уберегая от катастрофы и удерживая от перехода черты невозврата. На суде учли доводы конфликтующих сторон. Хулиганка вновь отделалась условным сроком. Зато неблагополучную семейку потерпевших слишком мягкий приговор взбесил. Они жаждали мести. На процессе все прения незамедлительно прервали, но как только Олёна вышла из здания суда, к ней ринулся папаша семейства...
В полноценную драку разборки перейти не успели – все-таки в пятидесяти метрах представители правосудия. Олёна успела оприходовать папаню тяжеленной дамской сумкой. Таким образом, каждый член семьи оказался удостоен внимания и соответственно обласкан. Выбежавшим на скандал конвойным подсудимая заявила: представитель потерпевшей стороны, будучи недоволен решением суда, кинулся на неё с кулаками, что, собственно, и подтвердили многочисленные Олёнкины приятели, присутствовавшие на заседании. Удача вновь улыбнулась хулиганке. Папашу успокоили, предупредили о последствиях самосуда и инцидент полюбовно замяли.
В следующий, 26-ой год у уже опытной в любовных делах женщины завязались амурные шашни с коллегой по работе младше на девять лет. В тот момент она трудилась бригадиром на автомойке, а новый кавалер занимался шиномонтажом в этом же автосервисе. Поначалу, мечтавшая о брутальном и авторитетном мужчине, Олёна небрежно отмахивалась от ухажера, прилюдно заявляя, что пока ещё не находится в возрасте пожилой Анны Пудачевой, заводившей себе любовников на двадцать лет моложе. Петя и правда, был совершенно не в её вкусе: не из блатных, щуплый, маленький, некрасивый, глупый. Он, конечно, обладал навыками понтов, подсмотренных у владельцев крутых тачек, приезжающих на обслуживание, но до крутой Олёнки, пересыпавшей речь модным жаргоном, ему было далеко.
Зато Петюня имел неоспоримое преимущество перед остальными. Он с восторгом смотрел на аппетитную бригадиршу, которая с закрытыми глазами, как автомат Калашникова
на учениях, могла собрать и разобрать отечественную девятку и был единственным, кто проявил к слегка располневшей женщине интерес больше, чем на одну ночь.Через три месяца громких заявлений и отказов, странная парочка жила вместе, а спустя год Олёна родила девочку.
Итак, Олёне исполнилось двадцать семь. С новой семьей: молодым мужем и полугодовалой дочкой она решила навестить родителей. Батя хоть и был уже стар, но крутость нрава своего не потерял и по прибытии дочери вместо: «Здравствуй любимая доченька, как я тебя рад видеть» спросил тоном, от которого неподготовленный человек мог наложить в штаны.
– Ну чё?! Как дела?
Зятек к своеобразному климату в семье жены оказался слабо подготовлен. Терпения тепло общаться с родственниками хватило ровно на день. На следующий, во избежание психологической травмы, супружеская пара спешно отправилась по гостям, друзьям детства. Одной из давних знакомых была Аня. Хотя они и не были закадычными подругами, их объединяла Нина, которая дружила с обеими с начальных классов и была невесткой Олёны. Несколько лет назад она вышла замуж за двоюродного брата Олёны, по той же самой злополучной отцовской линии, Владика. Наверно, излишне говорить, что Влад слыл редкостным красавцем с бешеным темпераментом в более худшем, мужском варианте. Он имел проблемы с наркотой, алкоголем и даже склонностью к суициду. Однажды Нина собралась развести и ушла с детьми к маме. В тяжелом угаре Влад взял оружие и придя на порог к тёще, зарядил себе в грудь. Пуля прошла рядом с сердцем. Самоубийцу спасли, но в дальнейшем происшествие никак не повлияло на его образ жизни.
Анна, общая подруга женщин, была жизнерадостной и привлекательной женщиной с непростым, противоречивым характером. Эмоциональная и темпераментная, тем не менее, подстраивалась под влиятельного мужа. Её можно было назвать поистине деревенской бабой в самом лучшем понимании этого слова. Она успешно справлялась с работой в местной поликлинике, большим хозяйством и домашними обязанностями, заботилась о детях и поддерживала в доме идеальный порядок. Несмотря на занятость, Аня всегда находила время для ухода за собой: свежий маникюр, ежедневный макияж, ухоженные длинные волосы являлись непременной нормой. Сказывалось влияние родной сестры, владелице салона красоты в городе.
Со стороны никто никогда бы не подумал, что Анка вкалывает как проклятая: держит пять свиней, две коровы, кур, гусей, чистит навоз, доит коров, а лето проводит на двадцати сотках огорода. Сама копала, сама садила, пропалывала от сорняков и собирала урожай. Анин же супруг, Леонид, работавший заместителем начальника районного ГИБДД, по хозяйству палец о палец не ударял. Он нес в дом деньги, и считал, что для семьи это более чем достаточно. От вкусной стряпни и непомерной лени главу семейства разнесло до ста двадцати килограмм. Мужиком он был крайне необщительным, обладал паскудным характером и, соответственно, имел сложные отношения с женой, не взирая на её безоговорочную ориентированность на крепкий брак.
Анна прилагала все усилия для сохранения видимости гармоничной семьи. При каждом удобном случае, демонстрировала внешнему миру образцово-показательную ячейку общества, выражая при посторонних нежности, сюсюкая и одаряя поцелуйчиками дражайшую половину. Не имея секса с мужем месяцами, она самоотверженно ежедневно брила лобок, зная, что это нравится супругу. Темпераментная женщина связывала слабую половую функцию мужа с ожирением и мирилась с неизбежностью данного факта. Она вовсю компенсировала бушевавшие гормоны изнурительной трудотерапией по хозяйству. Лишь через несколько лет совместной жизни Аня узнала об изменах Леонида. Он совсем не чурался сексом с близкими подружками жены: Леночкой, очень уважающей бухлишко и дающей всем подряд в состоянии подпития, и Лариской, имеющей с самой ранней юности славу гулящей бабы, и любящей выпить ещё больше Леночки.