Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Непрерывный поток булькающего смеха донесся от солдата. Подрагивающее, останавливающее сердце хихиканье, чрезвычайно отвратительное, отдалось в животе Рорана холодком страха. Он вспомнил этот звук; он уже слышал его, наблюдая за схваткой Варденов с людьми, не чувствующими боли, на травянистом участке около реки Джиет. Осененный, он понял, почему солдаты выбрали такую плохую стоянку для лагеря: они не заботятся о том, будут ли пойманы в ловушку или нет, поскольку мы не можем повредить им. Взор Рорана стал красным, и желтые звезды затанцевали перед его глазами. Колеблясь на грани бессознательного состояния, он выдернул кинжал и нанес удар вверх, в подмышку солдата, прокручивая лезвие в ране. Сгустки горячей крови били струей по его руке, но солдат, казалось, не замечал их. Мир взорвался пятнами пульсирующих цветов, когда солдат приложил Рорана головой о землю. Раз. Второй.
Роран лежал на месте, его грудь вздымалась и опускалась, затем перевернулся, и его стошнило, горло горело. Все еще задыхаясь и кашляя, он встал, пошатываясь, и увидел, что солдат растянулся, неподвижный, рядом с ним, кинжал торчал из его левой ноздри.
– Бейте в голову, - прокричал Роран, несмотря на свое ободранное горло, - В голову!
Он оставил кинжал похороненным в ноздре солдата и поднял свой молот с вытоптанной земли, где тот упал, задержавшись также, чтобы захватить оставленное кем-то копье, которое он взял той же рукой, на которой висел щит. Перепрыгнув через павшего солдата, он побежал к Халмару, который также был пеш и сражался сразу с тремя солдатами. Прежде, чем солдаты заметили его, Роран долбанул двух ближайших по голове с такой силой, что расколол их шлемы. Третьего он оставил Халмару, вместо этого перепрыгнув солдата, грудину которого он сломал и оставил умирать. Он нашел человека, сидящего подле колеса фургона, плюющегося запекшейся кровью и изо всех сил пытающегося натянуть лук.
Роран воткнул ему в глаз копье. Куски отвратительно пахнущей серой плоти зацепились за наконечник копья, когда он вытянул его обратно. _____________________________________________________________________________
Примечание: 1 – длинный (до колена) стеганный поддоспешник. Надевался под кольчугу, но мог использоваться и как отдельный доспех более бедными воинами
Тогда Рорана осенило. Он метнул копье в человека в красной тунике по другую сторону ближайшего костра, пронзив его туловище, затем засунул молот себе за пояс и натянул лук солдата. Опершись спиной о фургон, Роран начал стрелять в солдат, мечущихся по лагерной стоянке, пытаясь или убить их удачным выстрелом в лицо, горло или сердце или покалечить их, чтобы его товарищам было проще предать их смерти. Если ничего другого, рассуждал он, то, по крайней мере, травмированные солдаты могут истечь кровью до смерти к тому времени, как окончится сражение.
Первоначальная уверенность нападения исчезла в беспорядке. Вардены оказались рассеяны и испуганы, некоторые на конях, некоторые пешие, и большинство из них - окровавленные. По крайней мере, пятеро, насколько Роран мог судить, погибли, когда солдаты, которых те сочли убитыми, вернулись, чтобы напасть на них. В толпе молотившихся тел было невозможно сказать, сколько еще солдат осталось, но Роран мог видеть, что они все еще превосходят численностью скудных, приблизительно двадцать пять оставшихся Варденов. Они могут порвать нас на части голыми руками, пока мы пытаемся покромсать их, - понял он. Поискав глазами среди этого безумия Сноуфайра, он увидел, что белый конь убежал дальше по течению, где он теперь стоял подле ивы, с раздувающимися ноздрями, и ушами, плотно прижатыми к голове.
Роран застрелил из лука четырех солдат, а ранил еще больше. Когда у него остались только две стрелы, он заметил Карна, стоящего с другой стороны лагеря, и сражающегося с солдатом возле угла горящей палатки. Натянув лук так, что оперение стрелы защекотало его ухо, Роран выстрелил солдату в грудь. Солдат споткнулся, и Карн обезглавил его.
Роран отбросил лук и, с молотом в руке, подбежал к Карну и прокричал:
– Разве ты не можешь убить их с помощью магии?
Какое-то мгновение, Карн мог только задыхаться, затем он покачал своей головой и сказал:
– Любое заклинание, которое я читал, блокировалось.
Свет от горящей палатки позолотил часть его лица.
Роран выругался.
– Вместе тогда! – прокричал он и поднял свой щит.
Плечом к плечу, они оба выдвинулись на ближайшую группу солдат: восемь мужчин окружили троих Варденов. Последующие несколько минут наполнились судорогой вспыхивающего оружия, разрыванием плоти, и внезапными болями для Рорана. Солдаты уставали медленнее, чем обычные люди,
и они никогда не уклонялись от атаки, и при этом они не умеряли своих усилий, даже страдая от самых ужасающих ран. Напряжение борьбы было настолько большим, что тошнота вновь подступила к Рорану, и как только упал восьмой солдат, он наклонился, и его снова вырвало. Затем он плевал, чтобы очистить рот от желчи. Один из Варденов, которых они стремились спасти, умер в борьбе, с ножом в почках, но двое других, которые еще стояли, присоединились к Рорану и Карну, и все вместе они насели на следующую группу солдат.– Ведите их к реке! – закричал Роран. Вода и грязь сковали бы движения солдат и возможно позволили бы Варденам получить преимущество.
Неподалеку, Мартланд преуспел в том, чтобы сплотить двенадцать Варденов, которые еще сидели на лошадях, и они уже делали то, что предложил Роран: теснили солдат назад к сверкающей воде. Солдаты и немногие извозчики, которые были все еще живы, отчаянно сопротивлялись. Они отпихивали пеших людей щитами. Они тыкали копьями лошадей. Но, несмотря на всё их бурное противоборство, Вардены вынудили их отступать шаг за шагом, пока мужчины в темно-красных туниках не стояли по колено в стремительной воде, наполовину ослепленные странным светом, сияющим сверху.
– Держать строй! – прокричал Мартланд, спешиваясь и словно врастая ногами в край берега реки:
– Не позволяйте им выбраться из воды!
Роран выскочил на берег, наполовину припадая к земле и упирая свои пятки в мягкую землю, пока не занял удобную позицию, и стал ждать нападения крупного солдата, стоящего в холодной воде в нескольких футах перед ним. С ревом солдат выскочил на отмель, направляя на Рорана свой меч, который тот принял на щит. Роран ответил ударом молота, но солдат заблокировал его собственным щитом, а затем нанес удар по ногам Рорана. В течение нескольких секунд они обменивались ударами, но ни один не ранил другого. Затем Роран сокрушил левое предплечье мужчины, откидывая его назад на несколько шагов. Солдат просто улыбнулся и издал безрадостный, пробирающий до сердца смех.
Роран задался вопросом, переживет ли эту ночь он или кто-то из его товарищей. Убить их тяжелее, чем змей. Мы можем порубить их на куски, а они все еще будут наступать на нас, если только мы не поразим какие-нибудь жизненно важные органы. Его следующая мысль устранилась, поскольку солдат помчался на него снова, со своим зубчатым мечом, мерцающим в бледном свете, как язык пламени.
После этого, сражение для Рорана приняло облик кошмара. Странный, мрачный свет придал воде и солдатам неземной образ, отбеливая их краски и отбрасывая длинные, тонкие, острые как бритва тени на движущуюся воду, в то время как во всем вокруг преобладало обилие ночи. Снова и снова, он отражал атаки солдат, которые пытались выбраться из воды, чтобы убить его, колотя в них, пока они не стали едва распознаваемы, как люди, и все же они не умирали. С каждым ударом, сгустки черной крови пятнали поверхность реки, как пятна пролитых чернил, и уносились речным потоком вдаль. Смертельное сходство каждого столкновения ошеломило и испугало Рорана. Независимо от того, как трудно ему было сражаться, всегда находился другой искалеченный солдат, приближавшийся и наносивший ему удар. И всегда сумасшедшее хихиканье людей, которые знали, что они уже мертвы и все же продолжали поддерживать в себе видимость жизни даже тогда, когда Вардены уничтожили их тела.
А затем тишина.
Роран сидел, не шевелясь, за своим щитом и с полуподнятым молотом, задыхающийся и весь промокший потом и кровью. Целая минута прошла прежде, чем он сообразил, что никто не стоит в воде перед ним. Он трижды поглядел налево и направо, неспособный осознать, что солдаты окончательно, благословенно и безвозвратно мертвы. Труп проплыл мимо него в блестящей воде. Невнятный вопль вырвался из него, когда чья-то рука схватила его правую руку. Он развернулся, ворча и дергаясь, только затем, чтобы увидеть Карна рядом с собой. Бледный, испачканный запекшейся кровью заклинатель говорил:
– Мы победили, Роран! А? Они ушли! Мы победили их!
Роран позволил своим рукам опуститься и откинул голову назад, слишком уставший, даже чтобы сидеть. Он чувствовал... он чувствовал, как будто его ощущения ненормально остры, а все же его эмоции – унылое, приглушенное нечто, похороненное где-то глубоко-глубоко в нем самом. Он был рад этому; иначе, он решил бы, что сходит с ума.
– Соберитесь и осмотрите фургоны! – крикнул Мартланд, - Чем скорее вы встряхнетесь, тем скорее мы сможем уехать из этого проклятого места! Карн, позаботься о Уэлмаре. Мне не нравится, как выглядит эта глубокая рана.